Злой гений Нью-Йорка - Стивен Ван Дайн

— Я видел, как вернулась мисс Диллард с тенниса, это было около половины первого, меня как раз позвали завтракать. Она даже помахала мне ракеткой.

— И больше никого?

— Кажется, никого. — В его голосе было несомненное сожаление.

— Один из двух молодых людей убит, — сказал ему Ванс.

— М-р Робин, иначе Кок-Робин, — вставил Арнессон с комической гримасой, которая мне очень не понравилась.

— Боже мой! Какое несчастье! — Парди был искренно поражён — Робин? Чемпион стрелкового клуба мисс Белл?

— Единственное его право на бессмертие. Именно он.

— Бедная Белл! — Что-то в манере Парди заставило Ванса внимательно посмотреть на него. — Надеюсь, что она не очень убита этой трагедией?

— Конечно, она очень драматически отнеслась к ней, — ответил Арнессон. — Для этих случаев существует полиция. Столько волнений из-за такого, в сущности, пустяка. Вся земля покрыта крошечными, движущимися комочками нечистых углеводов, подобных Робину; в общем они носят название «человечество».

Парди грустно и снисходительно улыбнулся, очевидно он был хорошо знаком с циничными выходками Арнессона. Он обратился к Маркхэму.

— Разрешите мне повидать мисс Диллард и её дядю?

— О, конечно, — ответил Ванс, раньше чем Маркхэм пришёл к какому-либо решению. — Вы найдёте их в библиотеке, м-р Парди.

Пробормотав слова благодарности, Парди вышел из комнаты.

— Странное существо, — сказал Арнессон, когда шаги Парди перестали быть слышны. — Куча денег. Живёт как хочет. Единственная страсть — решать шахматные задачи…

— Шахматные задачи? — Ванс с интересом взглянул на собеседника. — Может быть, он и есть Джон Парди, изобретатель гамбита Парди?

— Именно, — лицо Арнессона смешно сморщилось. — Он написал книгу о нем и вообще покровительствовал шахматной игре, устраивал турниры, носился по всему свету, чтобы присутствовать на всяких состязаниях. Его гамбит вызвал сильное волнение в шахматном мире. Парди организовал целый ряд турниров. Это стоило ему больших денег. Конечно, он по мере сил добивался, чтобы играли его гамбитом, но кончилось все кризисом. Все игроки, прибегавшие к его гамбиту, проигрывали. Это был ужасный удар для Парди. Он посыпал снегом его голову и лишил эластичности его мускулы. Теперь он надломленный человек.

— Я знаю историю этого гамбита, — прошептал Ванс, задумчиво рассматривая потолок. — Я сам его употреблял, Ласкер выучил меня…

Полицейский снова появился в дверях и сделал знак Хэсу. Сержант быстро встал и вышел в переднюю. Через минуту он вернулся с небольшим листком бумаги в руках.

— Вот какая штука, сэр, — сказал он, подавая её Маркхэму. — Полицейский у наружных дверей сейчас увидел, что из почтового ящика торчит бумажка, и взял её, чтобы посмотреть. Что вы думаете, сэр, об этом?

Маркхэм с недоумением рассматривал её некоторое время и без единого слова передал Вансу. Я встал и посмотрел через его плечо. Это была почтовая бумага обычного размера, сложенная так, чтобы её можно было опустить в ящик для писем. На ней бледно-синими чернилами было отпечатано на машинке крупными буквами несколько строк.

Первая строка гласила:

«Джозеф Кокрейн умер».

На второй стоял вопрос:

«Кто убил Кок-Робина?»

А внизу было напечатано:

«Сперлинг значит воробей».

В нижнем правом углу, на месте подписи, стояло слово, отпечатанное прописными буквами:

ЕПИСКОП