Каждый любит, как умеет - Анна Малышева

Он встал. Нерешительно посмотрел на девушку, вгляделся в ее темное узкое лицо, почти потонувшее в черной волне волос. Тихо сказал, что его самого пугают ее страшные фантазии. Что не знает, с какого конца взяться, чтобы распутать этот клубок. Что очень жалеет о том, что случилось тогда, давно… Что известие об аборте очень долго не давало ему покоя. Что, может быть, он покалечил ей психику сильнее, чем излечил. Таня отвернулась к стене и укрылась с головой. И даже когда в соседней комнате погасили свет и все стихло, она не смогла уснуть. Ей удалось отключиться только на рассвете.

В половине второго в дверь позвонили. Таня встала, но в коридор не вышла. Она услышала, как в замке поворачивается ключ. Потом раздались знакомые торопливые шаги. Макс заглянул в комнату, прошел во вторую, вернулся в коридор. Таня ждала его, повернувшись к двери. Увидев ее, Макс почему-то остолбенел.

– Что случилось? – она вымученно улыбнулась.

– Так, ничего. Почему ты не открыла?

– Так.

Поставь чайник, я жутко голодный, – Макс протянул ей пакете покупками. Она не двинулась с места. – Таня, что с тобой?

Она вдруг засмеялась:

– Ничего, мне просто пора ехать. Если бы ты знал, как я боюсь.

Макс посерьезнел и поставил пакет возле холодильника.

– Чего ты боишься? – спросил он, подходя к ней вплотную. Глаза у него были внимательные и тревожные. – Таня, ты мне не нравишься. Я чувствую себя преступником, что не посылаю тебя к врачу. Что с тобой делается? Ты уверена, что ничего не случилось?

– Ничего. – Она сделала шаг в сторону и прошла в свою комнату. Взяла со стола сумку. Заглянула в нее. Пистолет был на месте. Без него она бы не решилась выйти из дома. Таня нащупала сверток с деньгами. Мелькнула мысль – на всякий случай оставить их здесь, не возить за город. Но она побоялась это сделать. Спиной Таня чувствовала чей-то взгляд. Быстро обернулась. В дверях никого не было.

Макс догнал ее между третьим и вторым этажом. Он выскочил на площадку и крикнул ей вслед:

– Ты вернешься?! Таня, погоди, что с тобой делается?

Она остановилась, глядя на него, сильно щурясь от солнца. Макс обнял ее за плечи – впервые за три года. Спросил, куда она собралась. Почему у нее такое лицо. Просил дать телефон или другие координаты того места, куда она собирается. Таня не выдержала и начала улыбаться:

– Я так плохо выгляжу? Ты за меня боишься?

Он нехотя отпустил ее. Сказал, что виду нее действительно возбужденный. Что ей лучше всего отложить эту поездку. Сейчас они вместе попьют чаю и поговорят по душам.

– Макс, что случилось?

И тогда он тихо, так, что она едва услышала, сказал, что видел пистолет. Таня выслушала его, глядя в сторону, склонив голову набок, как делала в детстве, если ей читали нотации. Тряхнула головой, сказала, что ничего страшного не случилось, пусть Макс не волнуется. И пошла вниз, четко щелкая каблуками. Он крикнул ей в спину, что пойдет с нею. Она не ответила.

Макс нагнал ее на улице и схватил за руку как раз в тот момент, когда она собиралась поймать машину. Увидел ее неподвижный, отсутствующий взгляд и решительно сказал, что едет с нею. Таня не возражала. В течение следующего часа она сказала всего несколько слов, да и то обращаясь к шоферу. Таня объяснила ему, куда ей нужно ехать. Это было где-то за городом. Макс сидел рядом с нею на заднем сиденье, сжав ее руку. Таня не вырывалась. Она смотрела в окно и, судя по сжатым губам, о чем-то напряженно думала. Но каждый раз, когда она поворачивала голову, ее глаза оказывались до странности пустыми.

В дачном поселке машина немного заплутала. Им помогла сориентироваться худая женщина в голубой косынке, которая как раз возилась у ограды своего участка.

– К Надежде? – крикнула она, разгибаясь и держась за поясницу. – За угол езжайте. Только их никого нет. У них поминки.

Таня кивнула и вытащила деньги. Расплатившись с шофером, она двинулась к калитке. Макс побежал за нею. У него мелькнула мысль – задержать машину. Неизвестно, как отсюда выбираться! Но Таня шла вперед, и он боялся оставить ее одну. Даже по ее походке он мог бы сказать, что дело неладно. Девушка ставила ноги, как слегка разладившийся автомат – четко, несколько криво, порывисто.

– Таня! – крикнул Макс, когда увидел, что она поднимается на крыльцо веранды своей сомнамбулической походкой. И осекся. На веранде показался какой-то парень. Черноволосый, загорелый, в полосатой рубашке и светлых брюках. Парень стоял, опершись о перила, и смотрел на Таню. А та – на него. Потом девушка резко подняла руку к лицу, зажала себе рот и коротко, истерично рассмеялась сквозь сомкнутые пальцы. Макс взбежал по ступенькам и схватил ее за локоть:

– Прекрати немедленно! Дайте воды!

Последнее относилось к парню. Тот не шевельнулся.

Макс увидел, какие у него злые глаза. И услышал, как незнакомец отрывисто и цинично говорит:

– Воды? Яду бы ей дать. Вы кто такой?

Таня рванула руку. Дернула замок на сумке, и через секунду Макс увидел пистолет. Назвал себя дураком – ведь побежал за нею в надежде отнять оружие! Он попытался выбить у девушки пистолет, но опоздал. Парень одним прыжком оказался рядом. Макс видел только, как тот замахивается чем-то черным. Таня закричала и упала на колени. На пыльные доски пола побежала кровь. Девушка сидела на полу, вяло вытирая лицо измазанными кровью руками.

А парень в полосатой рубашке действовал очень быстро, не сводя глаз с Макса. Он вырвал у девушки сумку – она отдала ее без сопротивления. Одним движением выхватил из кармана носовой платок, вытерто, что держал в руках… Макс глазам своим не верил. Это был еще один пистолет. Второй. Через секунду оба пистолета оказались в сумке у девушки. А сумка – у парня на плече.

– Что это вы… – начал было Макс, но парень его оборвал:

– Подними руки. Только рыпнись, сядешь вместе с ней. Руки!

Макс ошеломленно подчинился. Он хорошо помнил, что у парня в сумке два пистолета. И молился, чтобы уйти отсюда живым. Парень быстро ощупал его и велел отойти на два шага.

– Ты кто такой? – повторил он свой вопрос.

Таня громко засопела, зажав нос ладонью. Ее белый

костюм был испачкан кровью и пылью. Максу показалось, что она дышит как-то странно – будто не может набрать в легкие достаточно воздуха.

– Я ее знакомый, – опасливо ответил Макс. – И я хочу вас предупредить – что бы она там ни сделала… Она больна. И очень давно. Позвольте мне ее увезти.

Парень покачал головой:

– Не позволю. Это у вас она прячется? Как вас зовут? – И, услышав имя, усмехнулся: – А, так вы ее герой! Макс! Ладно, с вами тоже в милиции разберутся. Отойдите в угол и садитесь на пол. Как она.

Макс послушался его и сел так, чтобы видеть лицо Тани. Она сидела, глядя в пол, не шевелясь, будто замороженная. С соседнего участка доносились истошные крики какой-то домашней живности. Максу казалось, что это полный бред. «Если громко позвать, то соседи услышат… – подумал он. – Но выстрелить он успеет раньше, чем сюда кто-то прибежит».