Каждый любит, как умеет - Анна Малышева

Он набрал номер, который ему дала Евгения Ивановна. Услышал голос на автоответчике – голос Тани, который просил оставить ей сообщение после гудка. Дождавшись сигнала, Андрей сказал, что хочет ее увидеть, что у него есть интересное предложение, связанное с ее приятелем. Он был как-то странно спокоен. И почти уверен, что найдет Таню. Найдет и сделает все по-своему. Самое главное – выманить ее из той норы, куда она забилась. На той квартире, адрес которой у него был, девушку искать бесполезно. Значит, надо найти и проверить все ее связи. Все, какие только можно найти.

* * *

– Я некстати?

– А сама как думаешь? – Мужчина так и не присел. Он расхаживал по комнате, далеко огибая кресло, в котором расположилась Таня. Она сидела смирно, как в очень раннем детстве, когда ей велели не мешать взрослым. Девушка старалась поймать его взгляд, но он постоянно отворачивался.

– Макс, помнишь? – Она закатала юбку и показала ему крохотную черную татуировку на бедре. – Я-то тебя не забыла. А вот ты…

– Чего ты хочешь? Являешься через столько лет…

– Столько лет? – жалобно переспросила она. – Всего три года прошло. Макс, ты же не выгонишь меня, нет? Мне некуда идти.

– Тебе всегда некуда идти! – Мужчина обернулся и впервые посмотрел ей в лицо. – Ну, что случилось на этот раз? Очередной аборт? Мальчик бросил? Денег нет? С бабушкой не поладила? Это же идиотизм – являться ко мне после стольких лет. Я живу не один.

– Я вижу, – жалко улыбнулась она. Таня сразу это поняла – в комнате ощущалось женское присутствие. Цветы на окнах, чистые занавески, розовая блузка, забытая на спинке дивана. Девушка раскрыла сумку и нащупала сверток с деньгами. – Макс, я могу заплатить за постой.

– Так у тебя есть деньги? – Он перестал шагать и остановился напротив ее кресла. – Я уж хотел предложить…

– Нет, нет, деньги у меня есть.

– Так почему ты пришла ко мне? Почему не снимешь квартиру? Негде жить! – Он фыркнул. – Я живу с женщиной, ты понимаешь? И ей не понравится, если здесь поселишься ты.

– Ты женился, Макс?

Он велел девушке не говорить глупостей. Женился он или нет – а ей здесь не место. Пусть подыщет себе квартиру. Вот телефонный справочник. Там куча квартирных агентств. Телефон в ее распоряжении, соседей по квартире нет, все на даче. Таня слушала его все с той же покорной улыбкой, которая выводила его из себя. Наконец он не выдержал и повысил голос почти до крика:

– Ну что ты лупишься на меня, что лупишься?! Ты же меня не слушаешь! Ты же все равно все сделаешь по-своему! Тебя так же трудно выжить, как вывести тараканов!

Таня рассмеялась:

– С тараканом меня уже кто-то сравнивал… Дай вспомнить… Один человек, он меня ненавидит.

– Всего один? – бросил мужчина, хлопая по карманам в поисках сигарет. Он нервничал все больше и больше, то и дело смотрел на часы.

Ну, конечно, один, – грустно подтвердила Таня. – Макс, неужели я так тебе неприятна? Поразительно! А ведь ты чуть не стал отцом моего ребенка! Вот была бы морока с алиментами!

– Прекрати, – он наконец достал сигареты и теперь искал пепельницу. Таня видела, что он вне себя. Мужчина схватил пепельницу с подоконника, где она пряталась за занавеской, и раздраженно попросил: – И не называй меня этой собачьей кличкой! Я не мальчик! Макс! Надо же придумать!

– Ну, хорошо, – кротко согласилась она. – Максим, я могу остаться?

– Чего ради?

Таня встала, подошла к нему и, глядя ему в глаза, вытянула сигарету из пачки. Тихонько шепнула:

– У меня опять был припадок.

Он вглядывался в ее лицо. Она знала этот взгляд – изучающий, внимательный. И Таня сразу успокоилась. Если он смотрит вот так – значит, не выгонит, не бросит. Значит, она ему еще интересна, пусть как пациент.

– За эти три года – первый припадок? – медленно произнес он.

– Не первый. Но раньше я не решалась пойти к тебе. А к другим не хотела, они ничего не поймут. А теперь мне просто не к кому…

– Это я уже слышал, – мужчина поднес ей зажигалку, и девушка с наслаждением закурила. Его голос стал куда более спокойным, он расслабленно опустился на диван, похлопал по спинке, приглашая ее сесть рядом. – Режим ты не соблюдаешь, у врача сто лет не была, как я понял? А что случилось на этот раз?

Она курила, глядя в пустоту. Потом начала рассказывать, очень тщательно подбирая слова. Пожаловалась на сегодняшний провал в памяти. На испорченные отношения со всеми знакомыми. На то, что потеряла парня, с которым жила. Сказала, что боится спать, боится любых неожиданностей, вроде звонка в дверь, боится одиночества, темноты, тишины.

– Это все? – спросил Максим, когда она закончила. – Ничего нового я не услышал. Только вот этот провал в памяти… Ты говоришь, что потеряла вещи, а где – не помнишь? Ты не выдумала это, чтобы ворваться ко мне?

Таня аккуратно раздавила окурок в пепельнице. Убрала со лба волосы. Пожав плечами, сообщила мужчине, что придумала бы повод получше, чтобы снова встретиться с ним. И постаралась бы не раздражать его. Но к сожалению, она действительно не помнит, что делала сегодня в течение нескольких часов. И пришла к нему не как к мужчине, а как к врачу. К единственному врачу, которому она доверяет.

Через полчаса она лежала в ванне, наполненной теплой водой, и слушала, как журчит вода в стоке. Макс разрешил ей остаться. Надолго ли – она не знала. Не стала спрашивать, чтобы не вспугнуть судьбу. А каждую свою встречу с этим человеком она называла судьбой.

Она познакомилась с ним еще тогда, когда заканчивала десятый класс. К ним на урок этики и психологии семейных отношений вместо заболевшей учительницы пришел настоящий психолог из университета. Он представился: «Максим Александрович». Но его сразу стали называть Максом, правда за глаза. Макс был слишком молодым и симпатичным, чтобы ему придумали другое, более хлесткое прозвище. И конечно, он не шел ни в какое сравнение с учительницей, которая краснела при слове «секс», и искренне не понимала, что такое «комплекс». Она читала им лекции по каким-то диким, совершенно невразумительным брошюркам. Макс говорил куда проще и понятней. Во всяком случае, Таня его понимала.

На одном из уроков он предложил десятиклассникам взять по листку бумаги и написать там все, что их душе угодно.

– Не вдумывайтесь в смысл, – сказал он. – Не следите за орфографией и пунктуацией. Пишите, пока двигается рука. Начните, откуда хотите, и чем хотите, заканчивайте. Мне нужна полная чепуха, вы поняли? Ерунда и чепуха, в которой нет никакого смысла. Но не старайтесь сделать это нарочно. Просто не думайте ни о чем. Пусть рука сама пишет.

Для тех, кто не сумеет расслабиться, он предложил такой выход – не смотреть на ручку и листок. Красота почерка его не интересует. Таня так и поступила. Она смотрела в окно и писала, что в голову взбредет. Иногда ручка соскальзывала на поверхность стола и выводила каракули на дереве. Тогда она немного поправляла лис ток и писала дальше. Прежде чем сдать листок Максу, она прочла написанное. И удивилась – там была какая то галиматья про кошку, собаку, и несколько раз употреблялось слово «ненавидеть» – в разных видах. «Я ненавижу, меня ненавидят, все ненавидят, всех ненавидеть». Прозвенел звонок. Макс пошел по рядам, отбирая у всех листки. Таня прижала свое сочинение ладонью, когда он остановился рядом.