Темный огонь - К. Дж. Сэнсом

– Судя по тому, что несколько раз до меня доносились разгневанные голоса, разговор у графа с герцогом не из приятных, – сообщил он и взволнованно прикусил губу, на мгновение напомнив мне Джозефа.

– Нам что, подождать? – спросил Барак.

– Да, да, конечно. Граф непременно хочет видеть вас сегодня.

Грей осекся, потому что дверь кабинета резко распахнулась. В приемную вышел Норфолк. Поправ все правила придворного этикета, он позволил двери с шумом захлопнуться и повернулся к нам. На длинном волчьем лице его играла косая ухмылка, не предвещавшая ничего хорошего. Я низко поклонился. – Опять вы, горбатый законник! – воскликнул Норфолк и хрипло расхохотался. – Похоже, вы решили меня преследовать. Того и гляди, вы вздумаете сниться мне по ночам.

Пронзительный взгляд герцога был полон откровенной злобы, показная учтивость, которую он проявлял перед Ричем, исчезла без следа.

– Мое почтение, пособник еретика, – саркастически изрек он. – Больше не трудитесь попадаться мне на пути, мастер Шардлейк, я и так вас отлично запомнил. Как и вас, приятель, – добавил он, поворачиваясь к Бараку. – Вас и ваше иудейское имя. Кстати, вам известно, что недавно в Лондоне разоблачили целую шайку испанских купцов, втайне исповедующих иудейскую религию? Испанский посол требует, чтобы их вернули на родину. Он, видите ли, не хочет лишать своих соотечественников драгоценной возможности присутствовать при огненной казни еретиков. Все-таки удивительно, сколько еретиков расплодилось в последнее время! – с пафосом воскликнул герцог и повернулся к Грею. – Вас я тоже запомнил, любезный. Так что всех вас в скором времени ждет благодарность.

Окинув нас зловещим взглядом, Норфолк гордо вышел, не преминув еще раз хлопнуть дверью на прощание.

– Вот старый мерзавец, – выдохнул бледный как полотно Барак.

– Важничает, словно петух на насесте, – судорожно сглотнув, пробормотал Грей. Бросив испуганный взгляд на дверь кабинета, он осторожно постучал и вошел. Через несколько мгновений он появился вновь и оповестил:

– Лорд Кромвель ожидает вас, господа.

Мы вошли в кабинет. Вряд ли стычка с Норфолком улучшила настроение лорда Кромвеля, подумал я, и сердце мое тревожно сжалось.

Стены просторного кабинета были сплошь заставлены шкафами и книжными полками, письменный стол завален бумагами. Я заметил диковинный глобус, на котором были намечены очертания Нового Света; области, где обитают чудовища, были оставлены незакрашенными. Лорд Кромвель неподвижно сидел за столом. Широкое тяжелое лицо его поразило меня своим безучастным выражением. Пока мы входили и кланялись, он не сводил с нас задумчивого взгляда.

– Рад видеть вас, Мэтью, – негромко произнес он. – Здравствуйте, Джек.

– Приветствую вас, милорд.

На лорде Кромвеле была коричневая мантия, на которой ярко горела массивная золотая цепь – знак занимаемой им высокой должности верховного секретаря. Несколько мгновений он, словно позабыв о нашем присутствии, сосредоточенно перебирал эту цепь, потом потянулся за лежавшим на столе павлиньим пером, повертел его в руках, любуясь красочными разводами, образующими подобие человеческого глаза. Казалось, лорд Кромвель был полностью поглощен собственными мыслями. Но вот он кивнул в сторону двери и произнес с едва заметной улыбкой:

– Грей сказал, герцог только что устроил здесь целое представление.

Я не нашелся, что на это ответить.

– Норфолк явился, чтобы потребовать освобождения из Тауэра епископа Сэмпсона, – продолжал Кромвель все тем же безучастным тоном. – Мне придется это сделать. Даже под угрозой пытки на дыбе нам не удалось вырвать у епископа признание в государственной измене.

Кромвель вновь уставился на радужный глаз в павлиньем пере и вдруг принялся рвать его в клочья.

– Эти паписты хитры и изворотливы, как лисы. Они так тщательно прячут все концы в воду, что мне не удается их разоблачить. В результате я не могу представить королю веские доказательства того, что партия Норфолка строит против него заговор. У меня нет ни фактов, ни признаний.

Кромвель покачал головой, затем взглянул на меня и мягко произнес:

– Джек сообщил мне, что вы вели процесс против некоего Билкнэпа. И что на вас напали наемные убийцы, когда вы осматривали его владения в бывшем монастыре.

– Да, милорд, это так.

Голос Кромвеля по-прежнему звучал размеренно и ровно, однако в глазах его вспыхнули гневные огоньки.

– Мне остается лишь сожалеть о том, что вы тратите время на подобные пустяки и не уделяете должного внимания делу первостепенной важности, – отчеканил он. – Поиски греческого огня, успех которых поможет мне сохранить расположение короля, остаются безрезультатными. Всякого, кто осведомлен об этом загадочном веществе, злоумышленники убивают прямо у вас под носом.

– Нам удалось расспросить вдову Гриствуд и ее сына, а также бывшего монастырского библиотекаря… – попытался возразить я.

– Однако все они не сообщили никаких сведений, идущих на пользу вашим изысканиям.

– Милорд, мы делаем все, что от нас зависит, – подал голос Барак.

Кромвель и бровью не повел в его сторону. Он наклонился, наставив на меня изломанное перо.

– До демонстрации греческого огня осталось шесть дней, – процедил он. – Король настаивает на немедленном расторжении брака с королевой Анной, и я должен во что бы то ни стало найти законный предлог для этого. Сразу после развода он намерен жениться на этой маленькой шлюхе Кэтрин Говард. И уж тогда, конечно, Норфолк будет постоянно вертеться около короля и настраивать его против меня. Наверняка он попытается внушить королю, что я должен поплатиться головой за то, что навязал ему на шею это немецкую мегеру. Греческий огонь – это моя последняя надежда. Если я предоставлю его королю, возможно, он не лишит меня своих милостей. Тогда у меня будет шанс противостоять Говардам, которые спят и видят, как бы вернуть владычество Рима.

Кромвель отбросил прочь изломанное перо и откинулся на спинку кресла.

– Впрочем, сейчас мне следует прежде всего подумать о том, как сохранить голову на плечах, а не свое влияние в королевстве.

Широкое лицо его слегка дрогнуло, когда он произнес последнюю фразу.

– Король способен на благодарность, – пробормотал он вполголоса, точно разговаривая сам с собой. – Это я точно знаю.

С замиранием сердца я подумал о том, что на самом деле положение Кромвеля намного хуже, чем мне представлялось. Он несколько раз моргнул и вновь вперил в меня тяжелый неподвижный взгляд.

– Ну, что вы мне скажете? Есть еще какие-нибудь новости? Или все ваши достижения исчерпываются тем, что вы навязали мне на попечение целое сборище испуганных недоумков?

– Милорд, все эти люди что-то знают о греческом огне. Мне необходимо было узнать, что именно.