Хроника смертельной весны - Юлия Терехова

— Горский Роман Геннадиевич.

— Вон оно что… В чем, собственно, дело? — Эвелина Павловна была невозмутима и спокойна.

— А дело в том, что ваш пациент был арестован по обвинению в серии убийств, и покончил с собой в камере предварительного заключения.

— Вот как!

В этом восклицании Виктор не уловил ровно никакого удивления.

— Я смотрю, вы ожидали чего-то подобного.

— Не понимаю, с чего вы взяли. Роман Горский страдал маниакально-депрессивным психозом, но был стабилен. Получал рисперидон, никогда не пропускал приемов. То, о чем вы говорите — маловероятно.

— То, что Горский виновен в убийстве по крайней мере четверых человек — доказано неопровержимо.

Женщина ничего не ответила, а лишь смотрела на майора в ожидании.

— Расскажите о Горском.

— Вы все найдете в карте.

— Но там я не найду вашего профессионального мнения о нем, как о человеке. Вы ведь не напишете в карте «Это был хороший человек»?..

— Роман не был хорошим человеком, — тихо проговорила Эвелина. — Это был мертвый человек. У него в душе все умерло.

— Из-за его матери?

Она подняла на майора усталые глаза: — Вы уже знаете?

— Первая жертва — его мать — Антонина Сукора, воспитательница детского сада.

— Он убил свою мать?! — женщина побледнела.

— Не больно-то он был стабилен, судя по всему, — заявил Виктор.

— Он был стабилен! — воскликнула она.

— Я понимаю, все на свете относительно, но можно ли говорить о стабильности в отношении серийного убийцы?

— Вы психиатр? — язвительно поинтересовалась Эвелина.

— Нет, — покачал головой Виктор. — Я майор уголовного розыска. И у меня на руках столько доказательств его нестабильности, что ой-ей-ей… Не понимаю, почему вы отказываетесь это признать. Если только у вас нет для этого волне определенного мотива. Боитесь, что вас обвинят в профессиональной некомпетентности?

— Я принесу вам карту! — услышал он ее неприязненный голос, и Эвелина вышла из кабинета, оставив майора одного.

— Хорошо, — кивнул Виктор ей вслед и поднялся. Он окинул беглым взглядом окружающую обстановку. «Неплохо, видно, дамочка зарабатывает», — мелькнула ехидная мысль.

Его внимание привлек ряд фотографий, выставленных на стеллаже темного дерева — сама Эвелина, она же с мужчиной весьма приятной наружности, примерно ее возраста, а с ними мальчик лет пяти, а вот он же — чуть постарше… Немолодая женщина, очень похожая на саму Эвелину — такая же подтянутая и серьезная. А это кто?.. Виктор взял в руки фотографию в строгой серебряной рамке. Не может быть… Откуда здесь — это?!

— Рассматриваете мои семейные фото? — услышал он голос позади себя.

— Кто это? — спросил майор, протягивая ей рамку. Она взяла фотографию из его рук, ничуть не смутившись, и губы ее тронула ласковая улыбка.

— Мои друзья, — после мгновенной паузы ответила она.

— А поточнее?..

— Это мои друзья, повторила она и пожала плечами. — Что вас еще интересует?

— Как их зовут?

— Саша и Ясмин, — она поставила фотографию на место.

— Откуда вы их знаете? — Виктор уже понял, что медицинская карта — не единственный трофей, который он унесет отсюда. Кажется, ему повезло.

— Я помогла им в очень трудной ситуации, — ответила Эвелина. — Но это уже врачебная тайна. И в вашем постановлении нет предписания ее раскрыть. Это не имеет ни малейшего отношения к Роману Горскому.

Боюсь, вы ошибаетесь, — заявил майор. — Имеет самое непосредственное отношение.

Виктор решительно опустился в кресло, всем своим видом показывая, что настроен на продолжительную беседу.

— Я говорил, что Роман Горский обвинялся в убийстве четырех человек. Один из них — его мать. Двое других — Саша и Ясмин Гавриловы.

— Да что ж вы такое говорите?! — ахнула Эвелина.

— Говорю, как есть, — отрезал Виктор. — Доказательств его вины — хоть отбавляй. Итак, рассказывайте, Эвелина Павловна. Не вынуждайте меня на крайние меры. Я могу задержать вас, и мы отправимся беседовать в другое место. Так что лучше сделайте это добровольно.

— Хорошо, — после мгновенного колебания кивнула она. — Спрашивайте.

— Так я уже спросил — откуда вы их знаете?

— Так я вам уже ответила, — в тон ему произнесла она. — Я помогла им.

— Конкретнее.

— Я оказывала Ясмин помощь после неоднократных попыток суицида. Она пыталась наложить на себя руки после…

— После группового изнасилования, — перебил ее Виктор. — Это нам известно.

— Саше тоже требовалась психологическая помощь. Он сильно пострадал.

— И это тоже не тайна.

— Тогда не понимаю, что вы хотите еще узнать, — пожала Эвелина плечами. — Судя по всему, вы обладаете полной информацией.

— Не думаю. Полагаю, не обо всех ваших пациентах вы скажете — мои друзья. И, как я понимаю, они единственные, удостоенные чести стоять рядом с вашими семейными фото.

— Просто мы сдружились. Это… Господи, до сих пор не могу поверить в то, что вы мне сейчас сказали….

— Неувязочка, — с ехидцей заметил Глинский. — Если они ваши друзья, как же вы не заметили их отсутствия в течение столь долгого времени? Что за полтора года они вам ни разу не дали о себе знать. Да и вы тоже… Не пытались им звонить?

— Вы не понимаете, — побледнела Эвелина. — Все не так, как кажется…

— Тогда объясните! — довольно резко потребовал Виктор.

— Двенадцатого ноября двенадцатого года в моей семье произошла трагедия… Вся моя семья… Петр, мой муж, и сын… ему было всего семь… Оба они погибли.

— Простите…

Если б можно было провалиться под землю — здесь и сейчас — Виктор бы не колеблясь это сделал. Значит, фотографии на стеллаже — в буквальном смысле — мемориал… По погибшей семье и утраченных друзьях?

— Я была в ужасном состоянии…

— Понимаю…

— Нет, не понимаете! — она покачала головой. — Я их оставила одних, а сама умчалась на работу, разбираться с психами! Отправила их домой на такси, они сгорели заживо, а я… а я… — она уронила голову на руки и плечи ее затряслись.

— Простите… — повторил майор. — Какого числа это произошло?

— Двенадцатого ноября.

Могло ли это быть простым совпадением? Именно в тот день происходила бойня в Серебряном бору. Виктор черкнул дату в блокноте и поставил большой и жирный вопросительный знак. Подумал — и добавил рядом восклицательный.

— Как с этим связаны Гавриловы? С гибелью вашей семьи?