Битвы божьих коровок - Виктория Платова

Завтра же Пацюк попробует его разомкнуть.

* * *

…“МЕДИ-СЕРВИС” оказался довольно скромной конторкой,затерявшейся на длинном, как кишка, канале Грибоедова.

Пацюк даже не сразу нашел его. Никакой вывески на фасадешестиэтажного, украшенного битой лепниной дома не было. И тем не менее, стоилоему войти в подъезд, как первая дверь подтвердила: Пацюк попал по адресу.

Он дернул за язык колокольчика, висящего под скромнойтабличкой:

МЕДИ-СЕРВИС

Часы приема 12 — 18

И ему тотчас же открыли.

— Вам назначено? — спросила медсестра, в свободноевремя, должно быть, подрабатывающая в стриптизе.

— Острая боль, — пробубнил Пацюк. — Сил неттерпеть. Шел мимо, дай, думаю, зайду.

— У нас частный кабинет. Прием строго по записи. —Медсестра дежурно улыбнулась Пацюку. — И по талончикам. А по поводу остройболи обращайтесь в поликлинику по месту жительства. Или в центральнуюстоматологическую.

— Я пошутил.

— Что значит — пошутили? — Глупенькие ресницымедсестры взлетели вверх.

— Мне нужен Виктор Афанасьевич Кульчицкий.

— Так бы сразу и сказали. — Теперь медсестраулыбнулась по-настоящему — так, что Пацюк успел разглядеть частокол отменныхзубов и безмятежное, как кусок мраморного мяса, небо.

— Он давно приехал?

— Сегодня утром.

— Очень хорошо, — обрадовался Пацюк. — Япройду?

— Пожалуйста…

По достаточно широкому, поблескивающему натертым паркетомкоридору медсестра отконвоировала его к дубовой двери, за которой стояластрогая библиотечная тишина.

— К вам, Виктор Афанасьевич, — заглянув в кабинет,проворковала она. И снова обратилась к Пацюку:

— Входите, не бойтесь!

— Я не боюсь… Но…

— У нас новейшие аппараты. Отличная анестезия. Никакойболи.

Стриптизерша в крахмальной наколке медработника почтинасильно втолкнула его в кабинет.

В кабинете слегка подрагивали скрипочки из “Времен года”Вивальди, царил вопиющий евростандарт, а единственное кресло, расположившееся вцентре, больше смахивало на трон фараона.

Аменхотепа, не иначе.

Трон окружало огромное количество никелированной блестящейтехники, от которой у Пацюка сразу же застыла в жилах кровь и свело пальцы наногах.

— Здравствуйте. — Виктор Афанасьевич Кульчицкийоказался коренастым мужичком лет сорока с мощным торсом, скрыть который не могдаже халат, мощным крутым лбом и такими же мощными мускулистыми руками.

"Тебе бы на бойне работать, мил-друг”, — обреченноподумал Пацюк.

— Добрый день, Виктор Афанасьевич, — сказал он.

— Мы знакомы? — дантист поднял бровь.

— Опосредованно, так сказать.

— Опосредованно?

— Меня направила к вам одна девушка… Мицуко. —Пацюку даже не пришлось изображать страсть: губы и глаза все сделалисами. — Она сказала, что вы — кудесник.

На лице Кульчицкого отразилась борьба чувств. Судя по всему,в представлениях дантиста Мицуко несколько не вязалась с потрепанным Лао-цзы,кроссовками, изготовленными в провинции Сычуань, и курткой на босы руки.

— Лена Алексеева, — на всякий случай подсказалПацюк.

— Мицуко, да, — он все еще колебался.

— О вас очень хорошие отзывы… — продолжал напиратьвконец обнаглевший Пацюк. — Мой компаньон, Николай Семенович Кабрин…

Кульчицкий поднял вторую бровь.

— К сожалению, покойный…

— Что вы говорите! — Теперь на непростительной отвек высоте болтались обе брови. — Надеюсь, ваш покорный слуга здесь ни причем?

— Что вы! — Пацюк угодливо захихикал. —Несчастный случай…

— Я хорошо его помню. Два верхних резца.

— Несчастный случай, но речь не об этом. Он высокооценил ваш кабинет. А Мицуко… та просто уши мне прожужжала, девочка. Тыобязательно должен сходить. Обязательно.

— А что у вас?

— Нижний резец шатается… Честно говоря, я уже давно врот не заглядывал. Совсем его запустил… Постоянно мотаешься, сегодня только изПекина приехал… Так что все по-походному… А Мицуко очень настоятельно васрекомендовала.

— Как вас зовут?

— Георгий.

— Садитесь, Георгий, — наконец-то смилостивилсяКульчицкий. — Посмотрим, что у вас.

Пацюк устроился в кресле, открыл пасть и закрыл глаза. Итотчас же, прямо сквозь веки, его ужалил яркий свет лампы. До самых шейныхпозвонков.

— Э-э… Действительно, рот у вас запущен. Резец будемукреплять в следующий раз. Я выпишу вам талончик. А вот нижний второй коренной,прочистим и — пломбу, пока не потеряли.

— А-а… рентген? — Пацюк откровенно струсил.

— Ваш случай никаких трудностей не представляет. Такчто рентген необязателен. И не волнуйтесь вы, не стоит так трястись.Американские технологии, ничего не почувствуете.

— А не прогорает ваш кабинет?

— Держите рот раскрытым, — посоветовал КульчицкийПацюку. — Наш кабинет не прогорает. У нас респектабельная клиентура.

Монотонное гудение докторишки, монотонное позвякиваниеинструментов вкупе с меланхоличными скрипочками Вивальди убаюкивали Пацюка.

— А у вас только это? — спросил он, жуткоартикулируя.

— Почему же… Есть Рэй Чарльз и вообще хороший джаз…Есть блюзовая гитара. А Вивальди вас раздражает?

— Да нет… Терпеть можно.

— Терпеть не понадобится. Сейчас сделаем вам укольчик,и ничего не почувствуете…

…Когда Пацюк пришел в себя, Кульчицкий все еще возился с егозубом.

— Ну как? — спросил он.

— Что как?

— Как ощущения?

— Да нормально. — Пацюк лишь слегка привирал: вголове его бродил какой-то туман. Впрочем, довольно приятный.

— Теперь сплюньте.

Пацюк повиновался и выплюнул кусок ваты и накопившуюсяслюну.

— Пломба временная. Постоянную поставим через неделю.

— Я не понял, — заволновался Пацюк. — Эточто, все?

— Все.

— А…

— Все уже сделано. Новейшие технологии.

— Спасибо… Сколько я вам должен? — Интересныйвопрос, особенно если учесть, что в кармане у Пацюка нет ни копейки.

— Светлана заведет на вас карточку. Окончательныйрасчет — после окончательного ремонта, так сказать.