Собачий вальс Мендельсона - Маргарита Южина

Она уже и побежала бы, наверное, но ей то и дело звонили девочки.

– Сань, держись, – говорила в трубку Кира. – Мы с Виской уже обзвонили все ветеринарки, если что-то кто-то увидит… Ну, в общем, сама понимаешь. Мы с тобой.

– Саша, это Оксана. Мне сын макеты скопировал, которые Оля сделала, много… Мы сейчас с Супером клеить идем, ты не расстраивайся, хорошо?

– Саша, это Арни. Вернее, это я, Арина. Наш район мы фотографиями Жорика обклеили, написали, чтобы сообщали прямо на твой телефон, если кто увидит. Нормально?

– Конечно, Арин. Хорошо, что на мой…

– Он найдется, правда!

– Сашенька, это Юлиана. Саш, мы с Корой все обклеили объявлениями о пропаже. Еще собаководам сказали, с которыми гуляем. А адрес твой дали, правильно?

– Конечно, правильно, Юлиана. Спасибо!

– Саш, это Таня. Ты там держись, веста так просто не спрячешь, не переживай. Вон и Джеймс говорит, что найдет друга по-любому. Он умеет. Саш, а еще Джеймс сказал, что они все равно еще с Жориком подерутся.

Саша только тихо всхлипывала. Да, похоже, никто не сидел сложа руки. Кроме самой хозяйки – она просто не знала, что ей делать.

Прошло, наверное, часа два, а может, больше, когда в двери позвонили.

Она побежала к двери, открыла и… и заревела от радости.

– Жо-о-орка-а-а! Ну, где ж ты бы-ы-ы-ыл, роднулька моя-я-я? Еще немного, и я… я бы не выжила-а-а…

Это было удивительно, откуда у Сашки в организме накопилось столько воды. Слезы из нее лились какой-то неуемной рекой. Она сидела прямо на полу, обнимала собаку, целовала его в черный, мокрый нос и ревела, и смеялась, и снова ревела, а Жорка… Жорка лизал ей щеки, глаза, губы, лоб. Они бы могли сидеть так бесконечно, если б Саша не догадалась поднять глаза вверх.

Над ней с довольной усмешкой стоял Соколовский.

– Ефим! – с благодарностью, глотая слезы, начала Саша. – Я… я так тебе… Ты такой… необыкновенный! Я думала, что ты негодяй, а ты… Ты искал Жорку! Ты нашел его! Ефим… Я… я так тебя…

– С чего ты взяла? – фыркнул Соколовский, пожимая плечом. – Чего это ты придумала, что я там искал кого-то? Жор, ты чего-нибудь понимаешь?

Жорка смотрел на Ефима смородиновыми глазами и даже чуть-чуть повиливал хвостом, что в переводе с собачьего означало: «Ну, мы ж с тобой все понимаем, но раз уж хозяйке так хочется… Ты чего, подыграть не можешь? Тоже садись на пол и реви!»

– И вообще, Саш, – насупился Ефим. – Чего ты на полу-то ползаешь? Над тобой даже собака уже издевается! Вставай давай! Мы и так тебе с Жоркой дали вон сколько времени, чтобы ты отдохнула, а ты чего-то по полу ползать задумала… А чего, у нас на утро никаких плюшек нет?

Саша стала медленно подниматься.

– Погоди, а чего это ты… Погоди, как это, то есть, вы дали мне отдохнуть? Брр, я ничего не понимаю.

– Да чего непонятного-то? – таращился на нее Соколовский. – Отдохнуть! Ты всегда ворчишь, что я не гуляю с Жоркой, а у меня сегодня выдался свободный день, вот я и… Специально встал пораньше, взял Жорика, и мы с ним на два часа смотались на Остров. Жор, скажи.

Жорка решил, что хозяева как-то затянули с беседой, а между тем пора было и завтракать! Вот почему об этом-то никто не заботится?! Он демонстративно подошел и сел рядом со своей чашкой.

– «Взял Жорика»?! Да ты ж ему поводок обрезал! – ничего не видела Сашка. – Ты ж…

– Господи! Подумаешь – обрезал поводок! – вскинул руки к потолку Ефим. – У меня друг еще не то себе обрезал и так не орал, между прочим. Даже праздник у них был по такому поводу, а ты вообще хотела Жорика кастрировать, а я…

– Соколовский! Ты! Ты понимаешь, что я! Я чуть не поседела! Я же! Я же всех уже на уши подняла! У меня уже полнаселения страны рыщут по городу в поисках Жорика! Ты…

– Зачем? Я ж тебе конкретно объясняю, мы с Жоркой гуляли. Кстати, хорош орать, у тебя вон собака кормиться желает, а ты… И чего надо было седеть? Я ж тебе специально антиволнительную записку написал! Что забираю у тебя собаку… Между прочим, от руки написал, собственным почерком, а с другой стороны, записки был даже бланк какой-то от нашей фирмы. Козлятина, ты голову носишь, чтобы на ней глаза красить?

– Что ты мне рассказываешь? Ты специально сделал все, чтобы я сходила с ума! Ты даже… ты даже увез его не на своей машине!

– А потому что моя машина в ремонте, я тебе еще вчера об этом говорил. Надо внима-ательней относиться к своим ближним. И таки да! Я сделал все, чтобы ты побегала… Зато ты уже не брякнулась обратно в кровать, а вон какая вся из себя бодренькая! Хотя еще даже и не расчесывалась. Надо будет тебе завтра утром пожарных вызвать, что ли. А послезавтра – группу наркоконтроля! Тогда ты плавно перетечешь из совы в жаворонка, будешь вскакивать по утрам, готовить мне завтраки и приучаться к фамилии Соколовская!

Саша пылала от гнева. Он еще собирался ее учить! Воспитывать! И она же оказалась во всем виновата!

– Знаешь… Ты не знаешь! – гневно прищурила она глаза. – Ты не знаешь, что такое потерять единственное любимое существо.

– Я не думаю, что мы надолго поссорились и ты меня потеряла, – спокойно уселся за стол Соколовский. – Я… я смогу тебе простить этого недотепу, которого ты вчера важно именовала женихом! На твоего жениха он не тянет. Тебе надо кого-нибудь попроще… Слесаря, например, чтобы умел замки дверные открывать в подъезде.

– А он умеет! Он вчера… Господи… Сейчас же… Там же…

Сашка вдруг схватила телефон и лихорадочно стала набирать номер.

– Жор, давай я уже сам тебя покормлю, а то с этими бабами. Вот скажи, у вас суки тоже все такие истеричные?

Сашка уже его не слышала, она говорила с отцом.

– Пап… Не надо больше его трогать. Да я знаю, что он молчит, как Герасим. Да просто… Папа! Не надо «еще поднажмем»! Жорик у меня дома! Ну, папа, так получилось. Он… Он сам прибежал. Представляешь, унесся, засранец, за течной сукой. А-а… ты… пап, ну меня-то зачем кастрировать? Ну я поняла… Нет-нет, все хорошо. Конечно, перед господином Астуровым я сама… Да-да, потом отзвонюсь.

Саша выключила телефон и рассеянно опустилась на стул.

– И чего? – склонил голову набок Соколовский. – Дала отбой населению страны? Или перед ним еще извиняться придется?

– Придется! – рявкнула Саша. – А все из-за тебя!

– Все из-за твоего слабоумия, ну надо же было додуматься, что я-а!

– Знаешь что! Иди-ка ты!.. Мне некогда! Прошу очистить помещение! – стояла она в прихожей и нервно топала ножкой в ожидании ухода гостя. – И… И вот еще что, Ефим. Ты меня очень обидел сегодня. Очень! И мне… мне нужно время, чтобы это все забылось!

– А теперь самое время откинуть голову назад, а потом со всей силы шибануть об стену этой же головой, чтобы не нарушать традиции старого театра… – спокойно обу-вался Соколовский. – Хорошо, Козлятина. Я принимаю вашу капитуляцию. Адью… И в самом деле, надо б отдохнуть. Тем более что денек у меня сегодня свободный. Да и… поеду, пожалуй, по магазинам. Унитаз куплю. Белый, как нетронутый лист бумаги… чтобы на нем писать новую историю своей любви… – фыркнул Соколовский и выскочил за дверь.