Обжалованию не подлежит - Анатолий Галкин

Они ехали поездом, и Ирина ждала этой минуты… В спальне она сбросила с себя всё и побежала под душ.

Когда в ванной за полузакрытой дверью зажурчала вода, кто-то постучал в номер… Хилькевич машинально открыл, и в гостиную ворвался мятый человек из холла.

– Я слышал, что вас зовут Вадим. Очень приятно! Очень… Хочу представиться – профессор Эдуард Бэр… Бэр – это такая фамилия из трех букв: Борис, Эдуард, Роман…

– Я понял… Мы вот только приехали. Я слушаю вас, товарищ профессор.

– Понимаю, Вадим, что я очень назойлив, но таковы обстоятельства… Если коротко, то на Круглом озере найдены курганы. По всем прикидкам под ними нас ждут шедевры.

– Золото Трои?

– Почти!.. Но на раскопки нужны деньги. И ближайшие дни мне предстоят встречи с местной знатью и всякими олигархами. А меня поселили в двухместный номер с соседом из солнечной Грузии… Вы поняли мою мысль?

– Нет, профессор… Я не очень тупой, но не понял.

– Для переговоров мне три-четыре раза в неделю будет нужна вот эта гостиная.

Профессор Бэр танцующей походкой проскакал по персидскому ковру и плюхнулся в огромное кресло рядом с настоящей пальмой… Он мельком взглянул на полуоткрытую дверь, за которой журчала вода. По этому поводу у него мелькнула какая-то мысль, но он сразу вернулся к главному.

– Я понимаю, Вадим, что причиняю вам неудобства. Но это не бесплатно!.. Студенты у нас живут в палатках. А в стороне, прямо на берегу озера построены три легких домика. С посудой и мебелью! Один из них – ваш!.. В пяти метрах пляж. Рядом – рыбалка. Птички поют, бабочки летают…

– Да, но…

– Никаких «но»!.. Даже не благодарите!

– А транспорт? Скажите, профессор, как отсюда добраться туда?

– Транспорт – это вопрос! Надо думать…

И он задумчиво уставился на дверь в ванную… А там перестала журчать вода, и через двадцать секунд оттуда вышла Ирина… Из одежды на ней было короткое полотенце, наброшенное на плечи.

* * *

Вечер подкрался незаметно… Кузькин не очень верил, что киллер попытается дострелить Котенкова. Даже если Иван захочет исправить свою кладбищенскую ошибку, то он может это сделать через три дня, через неделю, через месяц.

Но Лев Львович получил приказ! Приказы не обсуждаются, а выполняются – четко и, желательно, с инициативой!

Если тупо делать свое дело, то надо было всю ночь охранять писателя из Шадринска. Всю ночь с пистолетом в руке смотреть на ручку входной двери. Всю ночь прислушиваться и не спать!.. А Кузькин с вечера зевал и протирал глаза.

Чтоб взбодриться, Лев начал знакомиться с медсестрами из ночной смены. Они только что заступили на свои посты. Они были бодры, веселы и игривы… Если тебе за сорок, то не так просто вести флирт с молодыми девочками! А Кузькин умел это делать в совершенстве. Ему казалось, что перед ним ни одна не может устоять.

Начал он, естественно, с дежурной по этажу. Она тоже была молода и этим прекрасна!.. Хотя глаза ее были серые и блеклые, веснушки слишком крупные, нос слишком курносый. И звали ее просто – Наташа.

– Красивое у вас имя… И редкое. Сейчас не так много настоящих Наташ!

– Ой уж! Редкое имя? У нас даже в группе было еще три Наташки.

– Нет, у них было другое имя. Пишется оно вроде бы и так, но звучит грубо и зло. Как шипение кобры – Наташа!.. А ваше имя? Вы вслушайтесь, как звучит! Это музыка, это полонез Огинского!.. Наташа…

– Ой… И правда…

– Дайте свою ручку, Наталия. Я умею гадать… Ах какие линии!.. Но вы одиноки. И вам еще никто не говорил правду. А почему?

– Почему?

– Вас боятся! Все трепещут перед вашей красотой!.. Вот вам говорили, что у вас прекрасные, колдовские, волшебные глаза?

– Нет… Вернее – девчонки говорили про глаза, но совсем другое.

– Врали! Боялись вас и завидовали… У вас глаза, как синее небо! Нет – как прохладные озера в жаркий полдень. Хочется нырнуть в них и никогда не выплывать.

– Вы прямо поэт, Лев Львович… А вот веснушки меня портят!

– Нет!.. Они как луга ромашек вокруг голубых озер…

– Это точно! Как аптечные ромашки – яркие, крупные и желтые… А как же вы спать будете, Лев Львович? В шестой палате у раненого всего одна кровать.

– А я, Натали, вовсе не буду спать. Мне велено сторожить клиента. Вдруг ночью кто-то попробует застрелить его окончательно.

– Как интересно!.. А если вас спрятать? Я так в кино видела… В ординаторской два дивана. Я вас туда обоих запускаю и запираю… А в шестой палате на кровать кладем куклу из одеял…

– Отличный план! Вы, Наталья, не только красивы, но и умны… Но если киллер появится, то вы сразу звоните в ординаторскую! Договорились?

– Есть, товарищ командир!

План и действительно был хорош, но только в общих чертах. Он не учитывал маленькой мелочи. А классики учат, что дьявол всегда прячется в мелочах… Так вот, этот план не учитывал, что бывший судья Котенков в свое время часто ночевал в кабинетах. И он привык на ночь отключать телефоны.

Вот и сейчас, когда Кузькин уже спал, Игорь Сергеевич дошел до стола и выдернул провод из телефонного аппарата…

Иван пришел в час ночи… Он уже знал, что Котенков в одноместной палате номер шесть. Он проник в больницу через люк прачечной. Потом поднялся наверх и, крадучись, пошел по длинному коридору… Еще издали он заметил, что на посту горит свет и какая-то медсестра склонилась над книгой.

Киллер не собирался убивать девушку. Пусть себе сидит и читает… Но он и сам не знал, как он поступит, если медсестра встанет и преградит ему путь.

Но Наташа не встала! Она хотела, но испуг приковал ее к стулу. Она только тихо прошептала ему вслед: «Вы куда, гражданин»?.. И от страха веснушки у нее стали яркими, желтыми и крупными, как цветки аптечной ромашки… «Гражданин» не ответил и пошел дальше. Наташа заметила, как он зашел в шестую палату. И вот тогда она начала звонить в ординаторскую.

Номер был занят! Наташа сразу поняла, что этого быть не может. Проще просто встать и добежать до маленького холла, где в закутке красовались две двери – начальника отделения и ординаторской… Но встать Наталья все еще не могла.

И вот в больничной тиши раздались два хлопка… Медсестра регулярно смотрела сериалы! Она знала, что киллеры стреляют из пистолетов с глушителями. А значит – два хлопка, это два выстрела в куклу на кровати!.. Вот сейчас убийца увидит, что вместо крови во все стороны летит пух, перья и обрывки казенных одеял. Он все поймет, разозлится, выскочит в коридор и начнет стрелять всех, кто попадется под руку… А кто ему попадется первым?

Наташка сорвалась со стула и, стуча каблуками, побежала в сторону запертой ординаторской… У двери она никак не могла попасть ключом в замочную скважину. Она тряслась и, то громко, то тихо, кричала одно странное для больницы слово: «Лев! Лев! Лев»…