Дикий фраер - Сергей Донской

– Родилась я в апреле, – продолжала она невозмутимо, – а вот число я вам не скажу.

– На кой оно мне сдалось? Лично я тебя поздравлять не собираюсь. – Мамонтов машинально поводил языком за щеками, сплюнул себе под ноги и проворчал: – Убирайся отсюда. Ты мне больше не нужна. Внизу тебя встретят и проводят.

«К сарайчику, – откликнулась мысленно Элька. – Или к какому-нибудь грязному бульдозеру. Или к дереву с развесистыми ветвями, на котором я якобы повешусь. Нет уж, спасибо».

– Дело в том, – сказала она вслух, – что две последние цифры кода ячейки составлены из даты моего рождения. Петр его знает наизусть, поэтому даже записывать не стал.

– Велика проблема! – поморщился Мамонтов. – Подобрать несложно.

Однако вместо того, чтобы немедленно выставить зарвавшуюся гостью из кабинета, он сделал вид, что вытирает листом бумаги пятна на столе, а сам повернулся к Эльке насторожившимся волосатым ухом.

– Я недавно сдавала вещи в багаж, – продолжала она ровным тоном, – и внимательно изучила инструкцию. Если камеру хранения не удается открыть с третьего раза, срабатывает блокиратор и сигнализация. Прикиньте, сколько шансов у ваших людей угадать окончание кода?

Мамонтов прикинул. Потемнел лицом. Скомкал грязный листок и швырнул его прочь. А потом поднял на Эльку недобрый взгляд и пообещал:

– Ты сама назовешь дату. И часа не продержишься.

– Возможно, – согласилась Элька. Она отчаянно блефовала, выдумав всю эту чушь с блокиратором, но была уверена, что такие крутые типы, как Мамонтов, не шастают по железнодорожным вокзалам. Оставалось продолжать блеф или признать, что ее комбинация оказалась заведомо проигрышной. Элька сдаваться не собиралась, не имела права. А потому с деланым спокойствием продолжала: – Пыток я ужасно боюсь, спору нет. Вот только одна беда: у меня врожденный порок сердца. Я же чуть на столе не окочурилась, разве вы не заметили? – Ее речь все ускорялась и ускорялась, не оставляя Мамонтову ни секунды на размышление. – Зато если вы просто отправите меня на вокзал под охраной, я открою камеру, передам вашим людям чемоданчик, а сама испарюсь со своей долей, как будто меня никогда и не было.

– У хахаля твоего, который внизу мается, тоже порок сердца? – желчно спросил Мамонтов.

– У него врожденная тупость. Это означает, что он способен на героические поступки. И он скорее сдохнет, чем нарушит клятву, которую мне дал.

– Он тупой, а ты, значит, сообразительная и находчивая?

– Выходит так, – скромно признала Элька.

– Ладно, сделаем по-твоему, – сказал Мамонтов после мучительно долгого раздумья, за время которого у Эльки все неоднократно перевернулось внутри. – Сбежать ты не сбежишь, об этом начальник моей охраны позаботится. Но чемоданчик откроем здесь! – Он ударил кулаком по тому самому месту на столе, где еще сохранялись бледные отпечатки Элькиных ягодиц.

– Нет! – Мысленно торжествуя победу, Элька состроила недоверчивую мину и отрицательно мотнула волосами из стороны в сторону. – Гостить здесь я больше не собираюсь. В крайнем случае можем встретиться у ворот вашего дома. Но даже во двор я заходить не буду.

– Как хочешь, – сказал Мамонтов с насквозь фальшивым равнодушием. – У ворот так у ворот.

Выражение глаз у него было при этом, как у здоровущего кота, делающего вид, что он не замечает резвящейся рядом птички.

Но и птички тоже якобы не обращают внимания на подкрадывающихся к ним котов. До поры до времени. Пока не вспорхнут, торжествующе щебеча о своем счастливом спасении.

* * *

– Смотри у меня, – предупредил Эльку начальник мамонтовской охраны Черныш. – Я фокусов не потерплю.

Взятый им для подстраховки парень, устроившийся на заднем сиденье не нового, но и не старого «Форда», шумно задышал Эльке в затылок. Это был тот самый румяный мордастый грубиян, который полагал, что даму следует провожать болезненными тычками в спину. Единственным его положительным качеством было то, что благодаря «Стиморолу» его дыхание всегда оставалось свежим.

– Какие могут быть фокусы? – удивилась Элька. – Я же не больная! Мне самой деньги не нужны, что ли?

– Ладно, выходим, – скомандовал Черныш. – Открой девушке дверцу, Стас, и подай ей ручку.

Звучало это весьма благопристойно, но на деле означало, что розовощекий Стас бесцеремонно выволок Эльку из машины и вцепился в ее запястье с такой силой, словно это была ядовитая змея, которую он намеревался задушить.

Пока Элька шипела и морщилась, подоспел Черныш.

– Видишь эту штуковину? – Он сунул ей под нос какой-то черный предмет, напоминающий по форме баллончик дезодоранта, только с коническим наконечником.

– Не слепая, – буркнула она.

– А знаешь, что это такое?

– Ваш карманный дружок? Мужской вибратор?

Черныш адресовал шутнице тусклый взгляд и ответил не менее язвительно:

– Смотри, как бы самой завибрировать не пришлось! Это электрошокер-парализатор. Напряжение 60 тысяч вольт, хотя сам ток чрезвычайно низкий. Желаешь испытать на себе?

– Ни в коем случае, – искренне призналась Элька.

Черныш одобрительно кивнул:

– И совершенно правильно делаешь. Но если мне не понравится твое поведение на вокзале, я моментально нажму вот эту красную кнопочку, и ты отключишься минут на пятнадцать. Проверено на практике. Усвоила? Чудненько… А теперь, Стас, – обратился он к румяному помощнику, – отпусти ее конечность и передай мне… Вот так!

С этими словами Черныш одной рукой ухватил Эльку под правый локоток, а другую положил на ее ладонь сверху, имитируя трогательную поддержку дамы сердца. На самом деле это было сделано для того, чтобы засунуть электрошокер в рукав Элькиной шубы и прижать его жало к ее запястью.

Ощущение у нее возникло такое, как будто под одежду забрался скорпион. Черныш остался доволен опасливой реакцией спутницы.

– Если попытаешься бежать или звать на помощь, – продолжил он свою маленькую поучительную лекцию, – для окружающих все будет выглядеть так, словно девушке внезапно сделалось плохо, а сопровождающие ее мужчины помогают ей добраться до машины. – Черныш уставился Эльке в переносицу и закончил совершенно другим тоном, далеким от наставительного: – Только если тебе станет плохо во время нашей прогулки, курва, то хорошо уже никогда не будет! Это я тебе твердо обещаю!

Он мог бы этого и не говорить. Элька и без того не сомневалась, что в случае ее малейшей оплошности именно так все и произойдет.

– Вперед! – скомандовал Черныш, увлекая Эльку за локоть. – Стас, держись позади, но не отставай ни на шаг.

И рискованное путешествие началось. Послушно переставляя ноги, Элька двинулась в направлении бело-зеленого здания вокзала с обязательным циферблатом на фасаде. Часы вели один отсчет времени, а ее колотящееся сердце – другой. Адреналина, скопившегося в ее крови, хватило бы на целую труппу начинающих канатоходцев.