Отпусти браткам грехи - Владимир Колычев

Неистовство AC/DC перекинулось не только на Гарика, но и на толпу, из которой вывалились два молодчика. Оттолкнув контролершу на входе в клетку, они ринулись на него. У одного железный прут, у другого – обрезок трубы. Но и Гарик уже намотал на руку звонкую собачью цепь.

Он не занимался в секции бокса, не участвовал в спортивных спаррингах каратистов, не знал, чем отличается вольная борьба от классической. Его стихией была уличная драка. Здесь было все: и бокс, и карате, и борьба. Грубая, жестокая и совершенно лишенная всякого изящества смесь...

«Новых» было двое, но у Гарика было преимущество перед ними. Мандраж не мешал ему соображать, не тормозил движения. А противник побаивался его, в их натиске не хватало уверенности. Пока первый парень замахивался прутом, Гарик успел хлестнуть его цепью по лицу. Звон металла, всплеск рассекаемой плоти, хруст сломанных зубов.

Под обрезок трубы Гарик подставил руку. Она была защищена намотанной на нее курткой, но все равно было больно. Зато у противника открыто лицо... Он не видел, как парень валится с ног, размазывая по щекам кровь из сломанного носа. Он шел вперед, вгрызался в толпу. Его друзья и соратники должны видеть его, чувствовать его локоть...

Гарик едва устоял на ногах, когда кто-то из толпы перетянул его цепью по шее. Ответил и сокрушил обидчика. Сердце учащенно забилось, когда в руках очередного ненавистника мелькнул нож. Это уже чересчур; видно, градус побоища достиг точки кипения. Если так дальше пойдет, без трупов не обойтись. Нож он выбил цепью, но самого наглеца достать не смог: хлипкая трель милицейского звонка стала для того поводом, чтобы задать стрекача. Его примеру последовали другие, но схватка все равно продолжалась. И только два пистолетных выстрела окончательно разогнали толпу.

Гарик отбросил цепь, вытер кровь с лица. Он никого не трогал, он здесь совершенно случайно... Но ментов нигде не было. Только один человек идет к нему. Капитан Шишов. В форме, с портупеей. Один на льдине... Если братва сейчас поймет, что тревога почти что ложная, его могут смешать с грязью, еще и пистолет отберут...

Шишов был не совсем один. Он шел широким шагом, а за ним семенила Инга. Уж не за дочкой ли пришла?

– Серегин, что здесь такое? – осмотревшись, грозно спросил капитан.

– А что, шел мимо, смотрю, толпа...

– Ну и кому ты врешь?

– Марина где? – чуть ли не умоляюще глянула на него Инга.

– Так из-за нее все и началось...

– Ну ты совсем оборзел! – еще больше возмутился Шишов.

– Да нет, из-за Марины все...

– Из-за нее, из-за нее! – поддакнул появившийся Тема. – Ее мочалы из нового пинать стали, а Гарик вступился...

– Ты не тренди, ты за ней сходи, – подтолкнул его Гарик. – На эстраде она.

Но Марина уже сама бежала к матери.

А толпа за спиной Гарика все сгущалась. И разбежавшиеся было «новые» снова собираются. Один полицай в поле не воин, его всего лишь побаиваются, и сильная искра может воспламенить потушенный, но еще тлеющий костер.

– Вы бы, товарищ капитан, шли отсюда, – посоветовал Шишову Гарик. – Неспокойно здесь...

– Уведешь своих – уйду! – огрызнулся участковый.

– А ты кто такой, чтобы командовать? – угрожающе пробасил Косой.

– Жора, не надо! – попридержал его Гарик. – Это нормальный мент...

– Во-первых, я не мент! – вскинулся капитан. – А во-вторых...

Инга не дала ему договорить. Одной рукой она прижимала к себе насмерть перепуганную дочь, а другой дергала участкового за рукав.

– Пойдем отсюда. Пойдем!

Наконец-то до Шишова дошло, что ему здесь не место.

– Ну ладно! – С декларативной бравадой он сунул пистолет в кобуру, застегнул ее.

И только тогда ушел, увлекая за собой Ингу и Марину.

Как и ожидал Гарик, драка вспыхнула снова, но до ножей дело не дошло. Вой милицейских сирен сбил накал, а сами фараоны разогнали толпу. На этот раз Гарик не стал испытывать на прочность свою выдержку и ретировался вместе со всеми.