Брат, стреляй первым! - Владимир Колычев

Не снимая перчаток, без лишней спешки, предельно аккуратно Никита начал поиск. Начал и тут же закончил.

В гарнитурной стенке за тонкой перегородкой из темного стекла стоял большущий кожаный саквояж. Протяни руку да возьми. Но простота эта кажущаяся. Чтобы добраться до содержимого, нужен ключ к очень сложному замку. Его Никита нашел у Витала в кармане.

Связка ключей и вместо брелока какой-то прибор, напоминающий переговорное устройство. Щелк, щелк, и доступ к саквояжу открыт.

В саквояже были деньги. Плотные ряды банковских упаковок — в каждой по десять тысяч долларов. А всего — около двух миллионов. Жирно! Круто!.. И жутко!..

Никита понял, что это за деньги. Это «общак» группировки.

Витал назначил казначеем самого себя. Он никому не доверял — только себе. И еще Альбине. В ее квартире он оборудовал хранилище. И ездил к ней в гордом одиночестве. Чтобы никто, даже телохранители, ни о чем не могли догадаться.

Он сделал в квартире капитальный ремонт. Но почему не выделил для денег целую комнату, не поместил их в бронированный сейф… Как будто в поисках ответа на этот вопрос, Никита нажал на кнопку прибора.

— Раз, два, три! — как в микрофон бросил он.

Прибор эхом отразил его слова.

До Никиты дошло не сразу. Но дошло. В саквояж был вмонтирован «жучок». А Витал имел при себе приемное устройство. Он подъезжал к дому, включал прибор и некоторое время слушал, что творится в квартире Альбины. А вдруг она сговорилась с кем да устроила на него засаду?..

Никита забрал саквояж. Тщательно запер за собой дверь. Чем поздней кинутся искать Витала, тем лучше…

— Дорогой, ты вернулся?

Лена старательно изображала на своем лице радость. Как же, самый любимый в мире человек вернулся.

— Что, соскучилась? — с тщательно скрытой иронией спросил Никита.

— Соскучилась… Какой ты красивый. Какой загорелый… Я хочу тебя…

Не успел Никита опомниться, как очутился в ее объятиях. Он хотел оттолкнуть ее от себя. Но понял — ее желание искреннее. Изголодалась, сучка, по палке…

Никита тоже не прочь был подмять под себя эту дешевку. А почему нет?… Он брал ее грубо, жестко, будто пытался растоптать ее, унизить… Лена была в полном восторге…

А потом они лежали в постели, наслаждались покоем.

— Раньше ты таким не был? — сказала Лена.

— Каким таким?

— Грубым… Ты дикарь!..

— А я с диких островов и приехал…

— И много там дикарок было?

— Хватало, — кивнул Никита.

На следующий день после расправы над Виталом он вылетел на Канары. Только выбрал для отдыха другой остров, не Гран-Канарию, а Тенерифе. Он не отказывал себе ни в чем. В том числе и в женщинах. Ни себя не берег, ни их. На полную катушку оторвался. Он мог бы оставаться там и дальше. Но нужно было возвращаться…

— И как они?

— Да ничего, не хуже наших…

— Ты что, спал с ними? — неожиданно вспылила Лена.

Похоже, она не играла. Ее возмущение было искренним.

— Я пользовался презервативами, — усмехнулся Никита. — Как ты просила…

— Я?! Просила?!

— Ну да. Тебе было все равно, что я буду делать на Канарах. Ты торопилась избавиться от меня…

— Что ты такое говоришь? — взвилась Лена.

— А что думаю, то и говорю.

— Никита, мне не нравится твое настроение!..

Лена уже не лежала. Она стояла. Голая. Она была возмущена, поэтому даже не замечала своей наготы.

— А мне твое…

Никита также поднялся с кровати. Но в отличие от нее, сразу же начал одеваться.

— Что же тебе не нравится?

— То, как ты хотела отправить меня на Канары одного.

— Я не хотела… Так сложились обстоятельства…

— Те, которые в штанах у Витала? — срезал ее Никита.

— Что?! Что ты говоришь?! — от неожиданности она чуть не подавилась собственным языком.

— Ты не понимаешь?

— О каком Витале ты говоришь?..

— Не придуряйся, Лена, тебе это не идет. Ты прекрасно знаешь, о ком я говорю… Ты хотела выйти замуж за Витала.

— О чем ты говоришь? — истерически взвизгнула Лена.

Никита вздохнул и полез в карман за фотографиями. За теми самыми…

— Вот, полюбуйся!

Лена глянула на одну фотографию, на вторую. И стала белой, как мел. Казалось, еще чуть-чуть, и она грохнется в обморок.

— Не ожидала? — усмехнулся Никита. — Думала, я придурок. А придурков не грех наградить рогами. Так?

— Никита… Ты не прав, — пролепетала она. — У нас ничего с ним не было…

— В смысле, он тебя не трахнул?..

— Никита, как ты можешь такое говорить?..

— Только не надо ля-ля до фонаря, ладно?.. Ты не давала ему только потому, что цену себе набивала. Чтобы он замуж тебя взял… Или все-таки дала?..

— Никита…

— Ты дешевка, Лена!.. Ты тварь!.. — бросил ей в лицо Никита. — Ты за моей спиной свою судьбу устраивала. Особняк с бассейном, «шестисотый» «мере» с личным шофером, куча бабок на карман… Сначала все это. А потом уже я… Ты меня хоть личным шофером к себе возьмешь?.. Для тела… Или любовником… Для души… Но в мужья ты меня точно не возьмешь. Не то положение в обществе…

— Никита! Прекрати!..

— Не прекращу!

— Ах так!.. — не выдержала Лена. Ее красивое личико сморщилось в злой гримасе. — Да, мне нужно все. Дом, машина, деньги, положение… И я тебе уже говорила об этом.

— Ну и что, что ты мне это говорила?

— А ты не внял. Тебе на все наплевать. У твоего Витала есть все. А у тебя ничего…

— Всему свое время…

— Не надо кормить меня завтраками!.. Ты ни к чему не стремишься. Ты не хочешь ничего делать…

— В общем, я хронический неудачник.

— Можно сказать, что так…

— Ну так и катись к своему Виталу!.. Или он тебя послал?

Лена перестала злиться. И сделала торжественно-трагическое лицо.

— Ты, наверное, не знаешь…

— А что я должен знать?

— Виталия больше нет…

— Как это нет?

— Он застрелился. Застрелил одну женщину и застрелился сам…

— Когда это случилось?

Никита разыграл трагизм с тем же притворством, что и Лена.

— Похороны были на позапрошлой неделе…

— И я ни о чем не знаю…