Славянский «базар» - Сергей Зверев

– Это даже не мой почерк, – пожала плечами Обилич, – глупая шутка.

– Кто там рвался?

Охранник в приоткрытой двери с готовностью доложил:

– Миир Харапп. Мы его у лифта задержали, когда собрался в коридор пройти.

Госсекретарь погрозил Ивоне пальцем.

– Славянка, а с арабским американцем шашни крутишь, – Миира Хараппа он запомнил еще во время переговоров, а потом видел в ложе. – Веди сюда, – бросил он охраннику. – Мы тебе сейчас с ним очную ставку устроим.

Мальтинский в сопровождении двух охранников вошел в номер, посмотрел на госсекретаря. Тот был в хорошем расположении духа. Происходящее забавляло его, ведь свою долю удовольствия он уже получил.

– Вы же меня приглашали? – по-английски спросил Мальтинский у певицы.

– Я никого не приглашала, – Ивона куталась в халат, все мужики ей сейчас были противны, – это не мой почерк.

– Мне передали в ложу.

Госсекретарь смеялся:

– Я же не муж. Что вы передо мной комедию ломаете? Ну договорились вы переспать. Нормально, я уже уходить собрался. Могу только удачи пожелать и свет погасить.

– Я этот бейдж потеряла, или отцепили его у меня фанаты, когда автограф слепому мальчишке давала, у него еще поводырь был – видный седой старик, волевой. Со вкусом одет, – припомнила Ивона.

Мальтинский изменился в лице.

– Карл, – прошептал он, но тут же взял себя в руки. – Да, наверное, это глупая шутка, извините.

– Придется другую красотку поискать, – прыснул смехом госсекретарь. – Значит, не остаешься, Миир? Я завтра с утра в Минск уезжаю, оттуда самолетом в Москву. А ты куда?

– Мне в другую сторону. На запад.

Госсекретарь, Мальтинский и охранники вышли из номера. Карл стоял в коридоре за дверью комнатки, где хранились швабры и пылесосы. Сквозь деревянные жалюзи он видел Мальтинского так близко, что можно было протянуть руку. В пальцах законный сжимал раскрытую бритву.

* * *

Уже светало, а Карл все еще стоял у окна и смотрел на выстроившиеся у забора могильные плиты. Резкой трелью разразился телефон на тумбочке. Карл даже не пошевелился. Хмель, неодобрительно поглядывая на бодрствующего законного, прошлепал босыми ногами к аппарату, снял трубку. После хриплого со сна «это я» он больше не произнес ни слова, тронул Карла за плечо.

– Пацан звонил, тот, у которого сестренка в «Эридане» работает. Миир только что в Минск покатил, в аэропорт, узнавал, когда самолет на Нью-Йорк, а сегодня самолета нет, так он забронировал место на Франкфурт.

– Сколько до Минска ехать?

– Часа три, если гнать.

– Буди Сыча.

– Он одетый спит, одни туфли скинул. Только я с тобой, Карл, не поеду. Миир не один отправился, его к себе в машину госсекретарь взял. Спугнул ты его.

– Как хочешь, оставайся.

Уже обогнув город, Сыч заехал на заправку. Пока заливали бензин, Карл поманил пальцем мальчонку с ведром и мыльной губкой в руке. Тот подбежал мигом, изготовился мыть лобовое стекло.

– Крутые тачки давно проезжали?

– Крутых тачек много ездит, – ответил мальчишка.

– А навороченные? – законный протянул пареньку деньги.

– Может, полчаса, может, меньше прошло. С мигалками и ментами на Минск полетели.

Еще только один раз Карл остановил машину, чтобы узнать, давно ли проехал кортеж госсекретаря. Оказалось – почти час тому. Даже Сыч не мог на оживленной трассе угнаться за правительственным кортежем.

– Им менты дорогу очищают. И нигде не подрежешь, трасса старая – прямо идет, – ворчал Жакан, он поглаживал сумку на коленях, словно та была любимой домашней кошкой.

– Ничего, до самолета время еще есть, – Бунин глянул на часы, ему хотелось подбодрить Карла, но он сам уже почти не верил в успех…

С витебской трассы свернули на дорогу, ведущую к минскому международному аэропорту. Тут, на широкой автостраде, Сыч уже выжал из машины все, что мог.

– Не на стоянку рули, а прямо к терминалу, – раздраженно крикнул Карл.

– Там стоять нельзя.

– Съедешь и жди внизу.

Сыч въехал на эстакаду, прямо к двери терминала. Карл вел себя так, словно был один, его не интересовало, поспевает за ним Бунин с Жаканом или нет. Быстрым шагом он взошел на круговую галерею, простиравшуюся над залом ожидания, прямо под ним висела видеокамера, смотревшая вниз. На табло уже светился рейс «Минск – Франкфурт».

– Они, наверное, в зале для правительственных делегаций, оттуда и выйдут на поле, – выдохнул в затылок Карлу Жакан.

– У него нет диппаспорта, – спокойно сказал законный, – но это ничего не меняет, – и он показал на вход в накопитель.

Мальтинский уже миновал первый турникет и с паспортом в руках подходил к стеклянной будке паспортного контроля. За узким проходом виднелся зальчик накопителя.

– Все, – тихо произнес Бунин, – мы опоздали.

– Кажется, мне придется согласиться с тобой.

– Я могу позвонить, сказать, что аэропорт заминирован. Рейс отложат.

– Не гони.

Взвизгнула «молния» спортивной сумки, Жакан под прикрытием мраморного барьера галереи вытащил металлическую тарелку с заточенными краями.

– Сейчас…

– Если ты промахнешься, я тебе этого не прощу, – произнес Карл, – дай сюда.

Жакан колебался. Законный рванул тарелку на себя и сделал шаг назад, за колонну. Тонким батистовым платком протер тарелку, зажал ее в пальцах.

Пограничник, сидевший за стеклянной перегородкой, привычно взял положенный на стойку паспорт. Через него проходили сотни документов за смену. Он держал в руках самые экзотические паспорта, почти мгновенно определял, подлинный документ или поддельный. В американском паспорте ничего особенного не привлекло его внимания, пролистал: виза, отметка о въезде. Две секунды смотрел на фотографию, запоминая характерные детали внешности, даже успел подумать: «Миир Харапп. Фамилия арабская, а с виду, скорее, еврей».

Он поднял глаза, чтобы сличить лицо пассажира с фотографией в паспорте. Мальтинский спокойно смотрел на пограничника. От зала накопителя его отделял какой-то десяток шагов.

И тут что-то сверкнуло в воздухе. Беззвучно пронеслось над залом. Тарелка с остро отточенными краями взрезала горло Мальтинского до самого позвонка, застряла в нем. Струя крови ударила в стекло кабинки паспортного контроля. Пограничник выронил паспорт из рук.

Мальтинский оседал, уцепившись рукой за блестящий поручень, свет мерк в его глазах. Последнее, что он увидел в этой жизни, – далекий парапет галереи и ухмыляющееся лицо Карла. Законный сделал шаг назад и исчез.

Несколько секунд тишины сменились отчаянным женским визгом, кричала полная немка, ожидавшая своей очереди, чтобы вслед за Мальтинским пройти в накопитель. На белой блузке, на кружевах алели пятна крови, такие же яркие, как и ее безвкусно накрашенные губы. Терминал наполнился топотом, гулом голосов, криками. Одни бежали к выходу, другие, наоборот, спешили посмотреть на убитого.