По закону войны - Александр Тамоников

Кулибин вышел на связь ровно в 19.00.

Рудаков только успел загнать «девятку» в потайной гараж и подняться в гостиную, как раздался сигнал вызова на сотовом телефоне:

– Командир. Я подъезжаю к городу. Изменений в обстановке нет?

– Нет, – ответил Борис, – работай по плану. Я жду тебя в доме Службы.

– Понял. До скорой встречи.

– Конец связи.

А в 20.25 серебристая «десятка» въехала на территорию конспиративной квартиры через центральные ворота с улицы Гагарина.

Кулибина вышел встречать Рудаков, он же и закрыл за машиной створки ворот.

Прапорщик покинул салон машины, смачно потянувшись. Вид у него был крайне усталый, да и немудрено: столько времени провести за рулем. Борис поприветствовал подчиненного:

– Ну, здорово, Сеня!

– Здравия желаю, товарищ майор!

– На базе порядок?

– Полный. Доставил твоих родственников, передал коменданту, проследил, чтобы их устроили как надо, тут и с Кауровым встретился. Он сразу меня к себе в кабинет потянул. Расспрашивал, как и что. Поговорили. В общем, для прикрытия наших действий подведена легенда. Смысл которой заключается в следующем. Мы направлены в Павловск с целью разработки господина Долматова на предмет причастности данного господина к наркобизнесу. И если нашим жизням вдруг будет угрожать опасность, то Служба готова к проведению защитной операции силами особой группы «Снежный Барс», которая переведена в боевую готовность «Военная опасность».

Рудаков удивился:

– Ни хрена себе! Но это же мои личные проблемы? Не много ли берет на себя Каракурт? Не в его компетенции принимать решения о проведении боевых акций!

Слова Кулибина еще больше удивили майора:

– А Каракурт здесь и ни при чем! Решение принимал генерал-лейтенант Борисов.

– Феликс?

– Он самый.

Рудаков покачал головой:

– Да, кренделя…

– А что ты, Борис Дмитриевич, удивляешься? Наша работа с Долматовыми без крови не закончится, это и козе понятно, поднимется шум. Возникнут вопросы у прокуратуры и МВД с ФСБ. А им в ответ: Служба проводила штатную операцию согласно приказу, который, как положено, был утвержден на самом верху. Феликс страхует и нас с тобой, и «Виртус» одновременно! И делает это с умом.

– Ладно! Решения вышестоящего командования не обсуждаются. Ты мне обещал рассказать о ссоре, возникшей между моими родственниками.

Кулибин закурил.

– Было такое! И поссорились они не слабо.

Майор попросил:

– Подробнее можешь?

– Можно и подробнее, командир, какие дела? Началось все, как только выехали из Павловска. И первой сорвалась женщина. Признаюсь, совершенно неожиданно сорвалась. В чем только она не упрекала твоего брата. И в том, что он слабак, и что жизнь ей сломал, и в том, что, вместо того чтобы бороться, лапки кверху поднял, сына бандитам отдал и закрылся тобой. Она много чего ему наговорила.

Рудаков спросил:

– А что Николай?

Кулибин, посмотрев на майора, ответил:

– Извини, командир, но твой брат действительно слабый человек. Странно, как его раньше не подмяли конкуренты по бизнесу. Он молчал, когда она говорила. А Надежда… Это, конечно, не мое дело, но она… судя по всему, к тебе неровно дышит…

Майор перебил прапорщика:

– С чего ЭТО ты взял?

– Ни с чего я ничего не брал! Она сама как-то обмолвилась, что вся ошибка ее жизни в том, что когда-то не поверила тебе, майор, любовь свою загубила! Это правда, командир? Нет, естественно, это твое сугубо личное дело…

Рудаков коротко ответил:

– Правда, Сеня, правда.

И майор пошел к дому, бросив подчиненному:

– Поставь тачку в гараж. Ты голоден?

– Нет! Перекусил по дороге.

– Хорошо, жду тебя в доме.

Кулибин выполнил требование командира, прошел в здание, принял душ, переоделся в спортивный костюм. Вышел в гостиную, где его, сидя в кресле у журнального столика, ожидал Рудаков. Майор произнес:

– Я понимаю, Сень, что ты устал безмерно и скоро пойдешь отдыхать. Но перед этим я должен довести задачу, которую завтра предстоит выполнить. Это не займет много времени.