Последний день Америки - Сергей Зверев

Вы спросите, а как же вентиляция отсеков и подпитка системы высокого давления? Для этих целей из кормового отсека поднимается телескопическая труба диаметром тридцать два миллиметра. Этакая штанга, напоминающая шноркель. Ее я поднимаю с наступлением сумерек два-три раза в неделю. Этого вполне хватает. Перископом тоже пользуюсь в крайних случаях. Сегодня с его помощью осматривал горизонт – четвертый раз за весь поход. Так что если супостаты прознают про мою миссию и захотят отловить на бескрайних просторах Атлантического океана, то им придется поднять на ноги весь 4-й флот, а в помощь ему прислать 6-й из Средиземного моря.

Пообедав, я решаю вновь проверить параметры хода и послушать море. Встречное судно приближается, шумы становятся отчетливее.

«Дистанция двадцать восемь миль. Пеленг двести тридцать три. Объект движется встречным курсом со скоростью четырнадцать узлов. Водоизмещение объекта от сорока восьми до пятидесяти шести тысяч тонн…» – ползли по экрану строчки уточненной информации.

– Разойдемся левыми бортами, – заключаю, поелозив пальцем по рабочей карте. – Встречное корыто пройдет левее мили на полторы. И произойдет это…

Заниматься устным счетом лень. Запрашиваю время расхождения у программы. «Один час сорок две минуты», – тут же выдает ответ умная сволочь.

– Куча времени, – плетусь на кровать. – Даже можно на часок уйти в астрал…

В прошлой жизни я наверняка был тюленем или морским леопардом. Да и в этой ничего не изменилось: под водой плаваю не хуже земноводных, сплю по четырнадцать часов в сутки. Да, в постели я очень крут – могу спать целыми днями. А чем еще прикажете заняться в крохотном пространстве «Барракуды»?

К каждой приличной подводной лодке приписано два экипажа. Когда первый уходит в положенный после автономки отпуск, на службу заступает второй и начинает отрабатывать боевые задачи. К примеру, выход на связь с другой подлодкой, погружение на максимальную глубину, учебные стрельбы, в том числе по надводным кораблям и многое, многое другое. Если все параметры подготовки в норме, то штаб отправляет экипаж на боевую службу. Каждая автономка длится от пятидесяти суток до трех месяцев. Курсантскую практику я проходил на Северном флоте и ходил в основном подо льдами Северного полюса, где субмарину не видно со спутника. Ведь в морях с чистой водой ее можно засечь даже на глубине в сотню метров.

В задачу тех подлодок, на которых мне пришлось проходить практику, входило патрулирование районов северных морей. Только один наш современный подводный корабль с шестнадцатью баллистическими ракетами на борту мог стереть с лица Земли такую страну, как Великобритания. Каждая из ракет несла до десяти боеголовок, в пять-шесть раз превосходящих по мощности бомбу, сброшенную американцами на Хиросиму. Из этого следует, что по соседству с нашим жилым отсеком располагалось страшной силы оружие, способное устроить около тысячи Хиросим.

Было ли мне страшно? Сложно сказать. Старшие товарищи, посмеиваясь, приговаривали: «Бояться должны те, по кому мы можем выстрелить».

И мы не задумывались о смерти. Никто же ежеминутно не думает о том, что его может сбить машина или накрыть взрывной волной от упавшего метеорита. Да и некогда в большом коллективе поддаваться простым человеческим слабостям. На борту подлодки столько забот, что порой забываешь, какое сегодня число и день недели…

На крохотной «Барракуде» все по-другому. Я – единственный член экипажа и самостоятельно выстраиваю распорядок, решая, когда и чем заняться. Здешнюю тишину не разрывают тревожные звонки и металлические голоса вахтенных по трансляции. Здесь не слышно топота матросских «гадов», рыков старпома, ядреных офицерских шуток и запахов сваренного коком борща. Здесь даже не с кем перекинуться парой слов. Разговаривать можно либо с центральным компьютером, либо с самим собой.

Первые пару недель похода я привыкал к новой обстановке. А после того как привык, вдруг ощутил себя в камере-одиночке самой крутой тюрьмы, из которой никуда и никогда не сбежишь. Это открытие меня здорово выбило из колеи. Вам сложно представить, какие чувства я испытывал девять дней назад, когда проходил траверз Азорских островов. Этот небольшой архипелаг расположен примерно посередине того маршрута, что предстоит пройти моей субмарине. К тому моменту я болтался в море более сорока дней. Одиночество с малоподвижным образом жизни успели порядком осточертеть, и, лежа на кровати, я всерьез продумывал план изменения маршрута.

– А что если подойти к острову Корву – самому северному в западной группе Азорских островов? – мечтательно шептал я, рассматривая на карте крошечный клочок суши посреди океана. – Осторожно подойти, лечь на грунт на глубине полусотни метров, надеть костюмчик с ребризером, маску, ласты и выйти через шлюзовой отсек. Полчаса свободного плавания в радиусе кабельтова от подлодки. Или час до ближайшего островного берега, где можно просто полежать на песочке и поглазеть в бездонное синее небо.

Ей-богу – в тот трудный момент мне больше ничего было не нужно. Об отклонении от маршрута и моей выходке не узнала бы ни одна душа!.. Тогда я действительно был близок к реализации этой фантазии, но… дисциплина и стремление к четкому выполнению приказа, заложенные еще в военном училище, помешали моим планам. С грустью посмотрев на изображенные на карте острова, я не стал менять курса.

– Ладно, – вздохнув, отшвырнул я карту, – в конце концов, впереди будут и другие острова: Бермуды, Багамы…

Ровно через час сорок минут заверещала система оповещения.

– Чего тебе? – приоткрываю один глаз.

Система не ответила. К моему большому сожалению, говорить человеческим языком она не умела.

Поднявшись с кровати, перемещаю свой зад в кресло и повторяю вопрос языком компьютерных символов.

«Расхождение со встречным судном, – бежит по экрану монитора текст. – Дистанция расхождения одна миля и семь кабельтовых».

– Понятно, – бросаю взгляд на часы.

Три часа дня. Еще достаточно светлого времени, чтобы приподняться до глубины пять-шесть метров и продолжить процесс подзарядки в оптимальном режиме. Кладу руки на штурвал и задаю субмарине отрицательный дифферент…

Глубина – пять метров. Привычные манипуляции с органами управления; контроль параметров электросистемы… Все в норме. Подзарядка идет в штатном режиме.

Почувствовав усталость, откидываюсь на спинку кресла. Да, денек сегодня выдался нервным. Обычно рабочие вахты протекают спокойно и буднично – я даже успел привыкнуть к их однообразию. А тут целых два происшествия кряду: громкий звук непонятного происхождения и встречное судно, из-за которого пришлось менять глубину.

Признаться, я рассчитывал провести сегодняшний день по-другому: отстоять вахту, приготовить приличный ужин и устроить баньку. В специальном баке накопилось прилично пресной воды – почему бы не использовать ее? Ведь банный день на корабле – праздник для всей команды.

– Надеюсь, план по приключениям на ближайшую неделю выполнен, – сладко зеваю, мечтая поскорее уйти на глубину.