Ночной дозор - Марина Воронина

Ершовой сделалось совсем плохо. «Так вот оно что? — дошло, наконец, до нее. — Малютина убили не простые бандиты, а люди из ФСБ, и теперь спецслужба разыскивает меня, чтобы уничтожить как свидетеля».

Она попыталась подняться, но ноги не слушались.

Страх буквально парализовал тело.

— Вы зря пытаетесь скрыть от меня то, что вам известно, — в голосе Толика уже сквозили металлические нотки. — Мне нужно обеспечить ее и вашу безопасность, только и всего. Она не рассказывала вам о фотографиях?

— Погодите, погодите… — Катя полуприкрыла глаза, боясь встретиться взглядом с Толиком, обхватила голову руками. — Да-да, я вас понимаю, понимаю.., но поймите и меня.

— Она просила вас никому не рассказывать о встрече? — подбросил спасительную идею Толик.

— Да. — ухватилась за нее Катя. — Но раз уж вы пришли, раз уж вам все известно… Да, она встречалась со мной совсем недавно, я даже предложила ей пожить в моей квартире, но она отказалась. Сказала, что остановится в гостинице.

— В какой?

— Не помню. Не то… — Катя осеклась, ей не могло прийти на ум ни одного названия питерской гостиницы, в голову лезли лишь московские, и она боялась себя выдать этим. — Не помню, что-то связанное с морем, абсолютно дурацкое название. А потом она мне позвонила и сказала, что уезжает из Питера — далеко-далеко, она, знаете ли, уже летит куда-нибудь или катит, далеко-далеко. Вы не там ее ищете.

— Знаете что, — уже с угрозой в голосе проговорил Толик, — пока вы пытаетесь обмануть меня, вашей подруге грозит расправа со стороны бандитов.

— Каких?

— Вот этого мне не хотелось бы говорить. Так что вспоминайте быстрее.

— Давайте я вам кофе приготовлю? — выпалила Ершова осмысленную фразу, и сама удавилась тему, что ей это удалось сделать с первой попытки.

— Да-да, кофе. Но я бы предпочел, чтобы вы сказали все сразу.

— Нет, кофе нужен для меня. Мне плохо думается без кофе. И вам тоже неплохо будет выпить чашечку.

Кате хотелось схватить сумочку и спрятать ее подальше. Но как это сделаешь, если сумка с фотографиями стоит посреди стола, незаметно к ней не подберешься?

«Я уже не могу, — подумала Ершова, — еще немного и сдохну от страха. Спасибо ангелу-хранителю, но, кажется, даже он сейчас меня не спасет. Если Малютина убили люди из ФСБ, то мне — крышка. Кому звонить? К кому бежать за защитой? Может, отдать ему фотографии и поклясться, что ни одна живая душа не узнает о них?»

Катя боком двинулась в кухню.

— Я мигом.

— Если можно, побыстрее.

Она прикрыла за собой дверь и взяла в руки спичечный коробок. Спички от волнения ломались в пальцах, не зажигались. Наконец, огонек заплясал на кончике тонкой деревянной палочки. Но Катя разволновалась так, что зажгла огонь не сразу. Расплескивая воду, она поставила джезву на огонь, взяла со стола трубку радиотелефона и застыла, не зная, что с ней делать. Кому она могла позвонить в Питере? Кто бы мог ей сейчас помочь?

— Извините, но я спешу, — дверь на кухню подалась и Катя, прежде чем успела подумать, зачем это делает, спрятала трубку за пояс джинсов, одернула свитер, широкий и свободный.

Толик шагнул в кухню:

— Пока вы раздумываете, вашу подругу могут убить, — он сказал это жестко.

— Я и в самом деле не помню, как ее отыскать. Да-да, в самом деле, не помню! Гостиница.., она обещала мне потом перезвонить, но…

— Вы лжете!

— Неужели я бы стала рисковать ее жизнью?

— Только что вы сказали, будто она звонила вами сказала, что уезжает.

— Я предупреждала его, без кофе не умею думать.

Кофе закипел, побежал пеной через край джезвы Толик протянул руку и повернул кран на газовой плите.

Катя схватила джезву за длинную металлическую ручку и подняла ее. Вскрикнула, ощутив, как металл обжег пальцы, Джезва перевернулась, кофе вылился на стол, забрызгал свитер.

— Извините, я сейчас вытру. Нужно замыть свитер, видите, пятно. — Она бросилась в комнату, но только сейчас вспомнила о странной планировке Лилькиной квартиры, где вход в ванную — прямо из кухни, медленно повернулась и направилась в ванную комнату. Закрыла дверь и щелкнула задвижкой. Открутила маховик крана. Горячая вода с шумом полилась в широкую белоснежную раковину Ноги подкашивались. Скользя спиной по холодному кафелю. Катя ощутила, как на глаза наворачиваются слезы.

"Все, это конец, — пронеслось у нее в голове. — Еще немного, и он поймет, что я никакая не Лилька. — Вода с шумом разбивалась о дно раковины, брызги летели во все стороны, некоторые попадали на лицо Ершовой, обжигали ей кожу. — Неужели так глупо может кончиться моя жизнь? — Катя вздрогнула. — Лиля вернется не скоро и обнаружит в квартире мой труп… Совсем недалеко от меня, за стенами, люди… Ну почему я не умею проходить сквозь стены? Это ловушка, ловушка! — Катя почувствовала себя плохо, прижала руки к груди и сложилась пополам. Телефон больно впился антенной в живот. — Это единственный шанс. — подумала Ершова, медленно вытаскивая трубку. — Выйти из ванной у меня не хватит духу, я не смогу дольше врать, не смогу дольше притворяться. Но кому?

Кому я смогу позвонить? Если ФСБ организовало убийство, то мне в этой жизни больше ничего не светит.

Единственный шанс уцелеть, так это сделать гак, чтобы сюда пришли непосвященные в страшные события-люди".

Непослушным, похолодевшим пальцем Катя принялась тыкать в кнопки. Толик, стоя на кухне, прислушивался к шуму воды. Поведение хозяйки квартиры было подозрительным. За чужого человека, пусть даже за лучшую подругу, так не переживают. «Наверняка эта сучка знает больше, чем говорит», — Толик отвел полу пиджака и расстегнул кобуру.

Стрелять в квартире, естественно, он не собирался, но знал, что вид пистолета развязывает языки и более решительным людям, чем трясущаяся от страха женщина. Он вспомнил о сумочке, стоявшей посреди стола, и тут же сообразил — хозяйка никогда не поставила бы сумку на стол, для таких вещей в доме всегда есть специальное место. Так могла поступить только гостья!

Он метнулся в гостиную и расстегнул сумку, оказавшуюся неожиданно тяжелой. В ней лежал разобранный на две части фотоаппарат. «Солидный, профессиональный!»

Толик двумя пальцами за уголок подцепил записную книжку и быстро принялся листать ее. На секунду задумавшись, резко провел пальцами по квадратикам с алфавитом, остановившись на букве "Е". Отвернул страницу, пробежался взглядом по густо исписанным строчкам. Губы его тронула ехидная улыбка. Телефона Ершовой в записной книжке не оказалось, зато на другой странице отыскался телефон Лильки. Вдобавок перед ним был написан код Питера.

Сомнения развеялись окончательно, когда Толик, пролистав еще пару страниц, нигде не обнаружил кода Москвы, хотя все иногородние номера были записаны с кодами.