Ночной дозор - Марина Воронина

— Погодите… — барменша потерла пальцами виски.

У нее нестерпимо разболелась голова, и ей казалось, стоит посетителю уйти, боль отступит. Но в то же время она не знала, правильно ли поступит, рассказав о женщине, звонившей с ее телефона.

— Я могу вам помочь, — произнес Толик, доставая запаянную в пластик фотографию Кати Ершовой, — вы ее видели в день убийства?

Барменша хотела сказать, что не помнит, но не смогла сделать этого сразу и сообразила, что ложь станет явной.

Как любой человек, работающий в торговле, она не любила ни милицию, ни ФСБ, ни налоговую инспекцию и делилась информацией неохотно. Но, взятая на испуг, призналась:

— Да, я ее видела.

— В первый раз видели, иди она заходила к вам в кафе раньше?

— По-моему, в первый.

— У вас не так уж много посетителей, чтобы забывать постоянных. Что она делала?

— Посидела, выпила кофе и ушла.

— Долго это продолжалось?

— Не вспомню. Много людей проворачивается здесь задень.

Толик сузил глаза и подумал: "Раз женщина-фотограф сидела в кафе, значит, ей некуда было пойти. Она обязательно должна была позвонить кому-нибудь из знакомых.

Одиночество гнетет, когда ты уверен, что за тобой гонятся.

Она боялась одна выйти на улицу".

— Кому она звонила от вас?

И вновь испуг мелькнул на лице женщины. «Я угадал», — подумал бандит.

— Да-да, она кому-то звонила.

— Кому именно?

— В редакцию, — вырвалось у барменши.

«Конечно же, — сообразил Толик, — раз журналистка, значит, звонила к друзьям, в редакцию».

— Какое издание?

И женщина тут же вспомнила, как Катя говорила в трубку: «Это редакция журнала „Курьер“? Позовите Лилю, пожалуйста».

— По-моему, журнал назывался «Курьер», и спрашивала она Лилю.

— Сама она не назвала себя.

— По-моему, ее зовут Екатерина. Так она сказала в трубку.

— Вы правильно поступили, все рассказав нам, — спокойно произнес Толик. — Надеюсь, это поможет следствию. — Он поднялся, одернул пиджак и приветливо улыбнулся женщине за стойкой. — Надеюсь, вы понимаете, о нашем разговоре не стоит распространяться. И если кто-нибудь подозрительный начнет интересоваться тем самым звонком, вы не спешите говорить то, что сказали сейчас мне.

Толик вышел на улицу и прикрыл за собой дверь в кафе. «По-моему, я продвигаюсь в правильном направлении».

В газетном киоске он купил свежий номер журнала «Курьер» и на последней странице нашел несколько телефонных номеров. Тут же, в таксофоне, набрал первый из них. Ответил приятный женский голос:

— Редакция журнала «Курьер», отдел писем.

— Лилю пригласите, пожалуйста, — Толик сообразил, что не так много женщин носит имя Лиля, и скорее всего в редакции такая одна.

— Ее сейчас нет, — тут же прозвучало в трубке.

— Досадно. Может, вы могли бы мне помочь?

— Смотря в чем, — ответила словоохотливая собеседница.

— Я из Москвы, меня попросили кое-что привезти ей.

Я сейчас в центре города, домашний же адрес Лили остался в записной книжке в номере гостиницы. Вечером уезжаю, нет сил мотаться туда и назад.

На другом конце провода задумались. В общем, не принято давать незнакомым лицам адреса сотрудников редакции, но в голосе чувствовалась растерянность, говорил звонивший любезно, и не доверять ему оснований не было. К тому же, Лиля никогда не имела отношения к скандальным материалам, из-за которых могли прийти к ней домой с претензиями.

— Погодите секундочку, сейчас посмотрю, — трубка, судя по звуку, легла на стол.

Послышалось шуршание страниц, и вскоре Толик уже записывал коротким карандашом на обложке журнала домашний адрес Лили.

— Вы меня выручили. Думаю, Лиля будет вам благодарна. Передайте ей привет, когда появится, — и он повесил трубку, не уточнив, от кого именно передавать привет.

Таким образом, через пятнадцать минут Толик уже был во дворе Лилькиного дома. Ему пришлось оставить свой «Джип» перед воткнутым в асфальт ковшом экскаватора, который не сдвинулся ни на метр с того самого дня, когда Лиля привезла сюда Катерину. С журналом в руке Толик поднялся на площадку, где располагалась квартира Лильки.

Вновь его лицо выглядело абсолютно бесстрастным, вновь глаза сделались стального серого цвета.

Он нежно прикоснулся к кнопке звонка. Он знал, именно в такие моменты нужно ловить каждый звук в квартире. Если человек дома и не собирается открывать, он обязательно выдаст себя неосторожным движением.

Квартира ответила ему полной тишиной.

Толик осмотрел дверь. Сигнализация подведена, но датчик не включен. Значит, хозяйка до вечера вернется домой. Скорее всего, она ушла не надолго.

Толик поднялся на один лестничный пролет выше, сел на подоконник и, подтянув штанины брюк, закинул ногу на ногу. Могло статься, что ждать придется не один час, и он принялся от нечего делать читать журнал «Курьер».

* * *

Катя Ершова вышла из квартиры ненадолго, лишь за тем, чтобы купить сигарет. Ее любимых ментоловых, облегченных, в киоске под домом не оказалось, и пришлось пройти до площади, где выбор оказался побольше. «Многовато я курю, — подумала Катерина, сообразив, что в день у нее выходит больше пачки. — Нервы, ничего не поделаешь!»

Она пересилила себя, чтобы не закурить прямо на улице. «Заберусь в квартиру, и тогда под кофе можно позволить себе расслабиться. И никому двери не открывать, на телефонные звонки не отвечать. Все, нет меня, умерла для остального мира».

Проходя мимо дома, она невольно залюбовалась новеньким джипом «Ниссан», застывшим возле экскаватора, осторожно перебралась через раскопанную траншею по хлипкому деревянному мостику и вошла в подъезд. Если на улице страх понемногу отпустил ее, то стоило оказаться на пустой гулкой лестнице, как Катя вновь начала чего-то бояться.

Она торопливо достала ключи, чтобы не тратить на это время возле двери. И когда ключ уже вошел в замочную скважину, когда она провернула его, на площадке верхнего этажа появился мужчина. Она видела его на фоне окна, так что лицо толком рассмотреть не могла. Сердце сжалось, в глазах потемнело. «Спокойно. Чего я боюсь?» — она потянула на себя дверь.

— Погодите, — миролюбиво проговорил мужчина. Его ровный спокойный голос никак не вязался с тем, что он бежал, прыгая через две ступеньки. — Лиля, чего вы боитесь? — Нога мужчины подперла уже почти закрытую дверь.

Катя, как ополоумевшая, дернула за ручку, стоя внутри квартиры.