Боец особого назначения - Максим Шахов

Викентий Карпович начал говорить - нервно, запинаясь и часто повторяя одно и то же. Некоторое время спустя Логинов вдруг понял, что доктор и не собирался юлить. Он говорил правду, а его нервическое поведение объяснялось очень просто - за годы работы с душевнобольными Викентий Карпович порядком износил свою нервную систему. Потому что был настоящим врачом, не очерствел сердцем и к бедам своих пациентов относился, как к своим… Поняв это, Логинов тактично перебил доктора и попросил рассказать все по порядку.

Больной поступил из Тукинского диспансера в Липки с практически безнадежным диагнозом. В переводе на русский язык он означал примерно следующее: вследствие пережитой контузии и сильного психотравматического шока, осложненных истощением нервной системы, «неизвестный» потерял память и лечению не поддается.

Липкинский диспансер специализировался как раз на таких случаях. Человеческая психика устроена так, что при определенных обстоятельствах срабатывает «аварийная» защита. К примеру, у них уже два года лежала одна женщина. На ее глазах тяжелая фура раздавила трех ее детей. Не включись защита в виде полной амнезии, и женщина наверняка не пережила бы этого страшного горя… А если бы и пережила, то наверняка наложила бы на себя руки сама…

Тот же случай, по мнению Викентия Карповича, был и с неизвестным. «Автомат» начисто отключил его память. И «кнопка» запала. Его пытались лечить разными методами - электрошоком, гипнозом, транквилизаторами. Но взломать «защиту» так и не удалось. Такое тоже бывает. И больного оставили в покое, в надежде, что время сделает то, чего не смогли сделать лекарства и процедуры. И так оно и вышло…

– Я помню этот день! - нервно проговорил Викентий Карпович. - То есть я не помню точно число, нужно посмотреть в истории болезни, но это было в тот день, когда в новостях передали сообщение о катастрофе вертолета с генералом Лебедем…

«Неизвестный» был тихим и спокойным больным. Он никогда не доставлял хлопот обслуживающему персоналу, и его любили. Если к нему обращались, он отвечал, но сам не говорил никогда. Просто молчал и смотрел в одну точку. Иногда улыбался…

В фойе корпуса больные смотрели старенький черно-белый телевизор. С ними находилась дежурная медсестра. Когда по новостям прошел сюжет с кадрами, снятыми на месте крушения вертолета губернатора Красноярского края, никто на это особого внимания не обратил.

А неизвестный вдруг медленно сказал:

– Это Костя… Это мог сделать только Костя… Значит, он жив…

Медсестра прибежала к врачу:

– Он заговорил! Он заговорил сам, Викентий Карпович!

Доктор тут же попросил привести больного. Но особого разговора не вышло. Было ясно, что психическая защита под воздействием какого-то фактора слегка ослабла. Но и только.

Существенного сдвига в состоянии больного не произошло. Кроме одного - его теперь так и тянуло к телевизору. Доктор не возражал. Ему было ясно, что «пробой» защиты был как-то связан с сюжетом о крушении вертолета. Возможно, больной получил контузию именно в результате такого крушения. В любом случае все надежды на улучшение были связаны теперь именно с просмотром телепрограмм…

И надежды эти оправдались. Как только по телевизору заговаривали о катастрофе и Лебеде, больной преображался. И что-то бормотал себе под нос…

Но до окончательного выздоровления было еще очень далеко. Катастрофа вертолета дала только первый толчок. Крошечный. Но именно после этого больной стал постепенно возвращаться к жизни: медленно-медленно, шаг за шагом…

Сперва он просто смотрел телевизор, потом начал интересоваться газетами и учиться читать по слогам. Потом писать. А потом и память начала возвращаться к нему, правда, урывками…

Без малого два долгих года прошло, прежде чем в одно утро больной вошел в кабинет доктора и сказал:

– Здравствуйте, Викентий Карпович! Мне нужно с вами серьезно поговорить…

– Здравствуй, Ваня, - кивнул доктор. Неизвестного больного все это время ласково называли Ваней. - Садись, я тебя слушаю, Ваня…

– Спасибо, Викентий Карпович. Но я не Ваня. Меня зовут Андреем. Я все вспомнил и пришел вам об этом рассказать…

– Это был один из самых счастливых дней в моей жизни! - не смог сдержать слезу, рассказывая об этом, доктор. - Он столько пережил, но наконец вернулся к нормальной жизни, понимаете? И в этом была и моя заслуга! И он мне все рассказал: что зовут его Тучков Андрей Тихонович, что родился он в Грозном и там его застала война. Уехать он не успел и много долгих лет провел в плену у чеченцев…

– А о том, как он вырвался из Чечни, он не рассказывал? - быстро спросил Логинов.

– Почему? Рассказывал, конечно. Ему удалось бежать из плена, и он вышел к границе Чечни, где его подобрали десантники! Он вспомнил все!

– Похоже, даже больше, чем все… - сказал Виктор, посмотрев на Горова. - А как ему выдали документы, Викентий Карпович?

– Как обычно, - развел руками доктор. - Когда я убедился, что больной практически выздоровел, я доложил об этом главврачу. А тот, поскольку у Андрея не было никаких документов, связался с милицией…

– А с какой, простите, милицией?

– С Зеленоградской, я думаю…

– Понятно… - сказал Логинов и поднялся: - Ну что же, спасибо вам, Викентий Карпович. Всего доброго…