Земля войны - Юлия Латынина

– Кроме этого, – сказал Гамзат Асланов, – в этом году в республике введено в строй сто сорок предприятий; в их числе полностью реконструированы Бештойский машиностроительный завод и мебельная фабрика «Бештой». Всего освоено восемь миллиардов рублей, выделенных на программу «Промышленность Кавказа».

И с этими словами Гамзат Асланов положил перед первым вице-премьером фотографии нового завода Заура Кемирова.

– Кроме этого, – продолжал Гамзат, – в республике за последние два года введено в эксплуатацию шестьдесят семь крупных спортивных сооружений, включая стадионы, бассейны, и даже поле для гольфа, которые способствуют гармоничному физическому развитию жителей республики.

И с этими словами Гамзат Асланов положил перед первым вице-премьером фотографию поля для гольфа, на которой английский лорд играл в паре с премьер-министром Казахстана.

После этого Гамзат Асланов замолк, чтобы кремлевский чиновник мог в тишине оценить размах экономического роста в республике, и тут Федор Комиссаров, прокашлявшись, заговорил:

– К сожалению, именно эти очевидные успехи вызывают бешеную ненависть у прислужников иностранных разведок, у всех, кто хочет отделить Кавказ от России. Только нашим Комитетом предотвращено двести семнадцать терактов. Все эти явления участились с тех пор, как Ахмеднаби Ахмедович Асланов оказался в больнице. На одного лишь его сына за последние полгода покушались три раза. Это ясно свидетельствует о том, кого сепаратисты боятся, как самого страшного для них человека, и кто должен служить опорой России.

И с этими словами Федор Комиссаров положил перед первым вице-премьером письмо с факсимильной подписью Ахмеднаби Асланова. В письме больной президент просил назначить сына на свое место.

Вице-премьер прочел бумагу и спросил:

– Что скажете, Гамзат Ахмеднабиевич?

Гамзат встал и прижал руки к сердцу.

– Иван Витальевич, – сказал младший сын президента Асланова, – нужды России для меня выше всего, но не выше сыновнего долга. Мой отец – президент республики, – мыслимо ли при живом отце отбирать у него должность? Кто я, сын или змея, чтобы сделать такое? Клянусь Аллахом, Господом Миров, никогда я не стану президентом при живом отце. Иншалла, он еще поправится!

– Но республика де-факто не имеет президента! Ей не управляет никто! – вскричал Федор Комиссаров. – Дошло до того, что в Бештое на дорогах уже автобусы грабят! Грузовики жгут!

– Иван Витальевич, и не просите, – воскликнул Газмат.

– Прошу не я – а ваш отец, – указал Иван Углов.

– В данном случае я не могу повиноваться отцу, – сказал Гамзат.

– Но как нам быть, – вздохнул Федор Комиссаров, – если республика тонет в хаосе, а единственный человек, достойный власти, отказывается от нее по этическим соображениям?

И тут вице-премьер Углов улыбнулся своими удивительными глазами, голубыми и твердыми, как алмазный бур, и сказал:

– Постойте, Гамзат Ахмеднабиевич. А кто по Конституции республики исполняет обязанности президента, если президент болеет?

– Председатель парламента, – ответил Федор Комиссаров.

– Так за чем же дело стало? Гамзат Ахмеднабиевич у нас народный депутат. Пусть парламент изберет его председателем, а президент назначит его и.о. Это обеспечит преемственность власти и снимет с нас упреки в том, что мы делаем президентом сына сразу после отца. Как вам такая идея, Гамзат Ахмеднабиевич?

Гамзат кашлянул и сказал:

– Гм… я хотел бы обсудить подробности.

– Подробности – к Федору, – оборвал его вице-премьер, и аудиенция была закончена.

* * *

Гамзат Асланов вышел в предбанник, утирая пот со лба. Больше всего в тот момент, когда он решительно отказался от должности президента, он боялся подвоха: а ну как Углов поймает его на слове и скажет: «не хотите – не надо». Кто их знает, этих кяфиров в Кремле! Слухи об их вероломстве в республике ходили самые невероятные. Но никакого подвоха не случилось, все прошло, как договаривались. Даже идею насчет председателя парламента озвучил сам вице-премьер.

Гамзат вышел вслед за Комиссаровым в коридор, и через минуту оба они спустились в кабинет Федора Александровича, выделенный ему как главе Чрезвычайного Комитета и находившийся этажом ниже.

– Так о подробностях, – сказал Гамзат, присаживаясь напротив Комиссарова у зеркального столика.

– Председатель парламента? – уточнил Комиссаров.

– Председатель парламента и и.о. президента в случае, если мой отец окажется временно нетрудоспособен, – твердо сказал Гамзат.

Федор Александрович Комиссаров неторопливо выбрал из пачки тонкую «лаки страйк», вставил ее в рот и притянул к себе лист бумаги. На этом листе, крупно и разборчиво, Федор Комиссаров написал: «$ 100 млн.»

Затем Федор Александрович достал из кармана золотую зажигалку. Правой рукой Комиссаров показал бумагу Гамзату, а левой щелкнул зажигалкой. Бумага вспыхнула и загорелась. Комиссаров подождал, пока он займется как следует, и уронил ее в широкую хрустальную пепельницу с чуть заметным ободком копоти по верху. В воздухе запахло камином, а Комиссаров, не опуская зажигалки, прикурил сигарету.

Даже Гамзат Асланов был изумлен размером комиссионных.

– Но… а… – сказал Гамзат.

Федор Александрович бросил улыбаться. Было ясно, что на этот раз он не расположен выслушивать историю о двух миллионах квадратных метров жилья и ста сорока предприятиях.

– Конечно, – поспешно сказал Гамзат.