Ритуал возмездия - Александр Тамоников

— Никак нет!

— Выполняй, Гриша!

Джума же, получив в восемь утра сообщение Маргариты Петровны, что она добралась до дома благополучно, следующим ждал звонка от помощника Карэна. И тот последовал в 9-00. Мартын, Литовец и Грон так же благополучно добрались до загородного дома друга Карэна. За сопровождением Джумы и Маргаритой Петровной от самого вокзала людьми Апяна велось многочисленное наблюдение. Все посты слежения в результате доложили, что «хвоста» за компанией Мартына и матерью шлюхи Карэна замечено не было. Джума немного успокоился. Но старался находиться в купе, на своей полке, лишь дважды, захватив оружие, выходил в туалет.

Попытки попутчиков и проводника разговорить «боевого капитана» успеха не принесли, и от него отстали, что Джуме и нужно было. Так лучше!

Скоро Борисов.

Нужно будет выйти в тамбур, открыть дверь со стороны, противоположной посадочной. Если «спецы» решат запускать группу захвата, то с тылу, предполагая, что перрон будет контролироваться объектом захвата, а этого им допустить никак нельзя. Вот тыл Джума и посмотрит! Стандартный ключ от вагонных дверей был припасен Джумой с Ростова.

К купе подошли две женщины в униформе работниц ресторана, предложили скороговоркой:

— Пиво, вода, сигареты, конфеты, шампанское, коньячок не желаете?

— Как вы, товарищ капитан, смотрите, чтобы пивком побаловаться? – спросил Джуму попутчик.

— Спасибо, я по утрам не пью, – ответил Бандит.

— Даже воду? – скривилась в усмешке сотрудница ресторана.

— Даже воду! – ответил ей Джума и словно обжег взглядом.

Продавщицы покатили свою тележку дальше, правда, попутчик, под ворчание жены, все же взял пару бутылок «Балтики».

А Джума услышал, как та, что предложила воду, обсуждала его:

— Ты смотри, какой злой офицер. Как собака! Слова ему не скажи! Такие и воюют! Им человека убить, что плюнуть мимо урны. Этот, наверно, контуженный какой, из Чечни.

— Да ладно тебе, Зин, может, у него в семье непорядок или беда какая. У этих ребят психика расшатана…

— Это точно! Чердаки у них на войне сносит напрочь, я тебе случай один расскажу…

Дальше Джума не слышал их разговора. Они сначала прервались, продавая товар, потом вообще покинули вагон. Он усмехнулся. Это хорошо, что он так себя поставил, меньше привязываться будут. Все идет нормально!

А Горелову поступил доклад от Григорьева.

— Прапорщик Селезнева доложила, что искомый объект в седьмом вагоне, четвертом купе, на месте № 14, верхняя полка, против хода движения поезда. Проводник вагона вызван к начальнику поезда, купе которого находится как раз в четвертом вагоне. Ждем вас!

Поезд подошел к станции города Борисова.

Джума вышел в тамбур, приоткрыл дверь, выглянул наружу. Вокруг никого. На последнем пути стоит одинокая цистерна, и все! Даже железнодорожных рабочих не видно. Смотреть на перрон не имело смысла. Поезд тронулся, Бандит вернулся в купе, взобрался на полку. Кажется, и тут пронесло!

Следующая крупная станция – Ковальск. Но там уже до Питера останется около двух часов. Если все будет спокойно, то он в Ковальске и покинет поезд. А до Северной столицы доберется и попутным автомобильным транспортом. Боевого офицера любой водитель подсадит, да еще и денег не возьмет! Послушать этих гяуров, так у них чуть ли не в каждой семье кто-то либо в Афгане воевал, либо в Чечне. Проклятое племя! Но ничего! Священный джихад ограничений по времени не имеет.

Джума еще вернется. Не сам, а в виде потоков оружия, наемников, наркотиков, взрывчатки. Он продолжит святую войну против неверных, и не только в Чечне. От многочисленных взрывов еще содрогнутся города по всей России! И ее, как его Ичкерию, накроет вой по погибшим родственникам. Так будет! Позже! Сейчас главное уйти из этой нечестивой страны. И до финального этапа осталось чуть более четырех часов.

Горелов в то же время в купе начальника поезда проводил инструктаж группы захвата и проводника седьмого вагона:

— Непосредственно акцию захвата мы должны начать с тринадцати часов. Слушайте внимательно, что следует сделать до этого времени в первую очередь. Преступник находится в четвертом купе. Из третьего и пятого купе нужно незаметно и по одному вывести всех пассажиров в соседние вагоны, но сделать это аккуратно, спокойно объяснив им необходимость скрытого перемещения. Багаж не брать! Сколько у нас бронированных пологов?

— Шесть, товарищ майор! – ответил Григорьев.

— Так! Два вывешиваете в третьем и пятом купе. Во втором и шестом также вешаете вдоль стены полога. Людей оттуда можно не эвакуировать, но по одному нашему человеку находиться с пассажирами. Полога на случай, если преступник при задержании сумеет применить оружие. Но двойную бронированную блокаду ему не пробить!

— А вы? – спросила молоденькая девушка из группы Григорьева. – Вы чем будете защищены? Ведь, как я поняла, именно вы, товарищ майор, пойдете на задержание?

Дмитрий окинул ее теплым взглядом.

— Спасибо, милая, за заботу, но обо мне речь не идет! Я как-нибудь решу свои проблемы сам! Если вы в точности выполните мои указания. Но дальше: как только пассажиры указанных купе уйдут из них и будет вывешена защита, блокируем вагон, это уже вас касается, товарищ проводник. Двери с обеих сторон закрыть. В тамбурах дежурить нашим девушкам. Григорьеву быть у купе проводника с двумя пологами, остальным офицерам находиться внутри служебного купе. Как только семейство из четвертого купе покинет его, в работу вступаю я! Григорьев страхует и прикрывает меня. Санинструктору приготовить сыворотку против «Удара», баллончики с газом и шприцы держать в тамбуре, противоположном тому, где будет находиться командир группы, там же буду и я. Девушкам из этого тамбура быть в готовности принять и успокоить пассажиров четвертого купе, они будут отходить к ним. Всем все ясно?

— Так точно! – ответил за всех капитан Григорьев.

— Начинайте подготовку к акции, работайте с пассажирами, выводя их из обозначенных купе, но, повторяю, предельно внимательно и аккуратно! Противник нам противостоит очень сильный! Способный на все, в прямом смысле этого слова! Все свободны, Григорьев и вы, товарищ начальник поезда, не знаю, как по имени-отчеству…

— Виктор Семенович Куратов.

— И вы, Виктор Семенович, останьтесь!