Демонстрация силы - Михаил Нестеров

Военная база США «Атолл-44»

Адмирал Маккормик доедал томатный суп в столовой, когда дежурный доложил ему о звонке генерала Пейса. Наскоро отерев губы салфеткой, Маккормик прихватил со стола пластиковый стакан с кофе и поспешил за лейтенантом. Стояла страшная жара. Адмирал был в шортах, майке и безрукавке, в многочисленных карманах которой уместились сигары, сотовый телефон, очки в футляре.

У него была отнюдь не спортивная фигура. И вообще сейчас он смотрелся потешно: кроссовки, длинные черные носки, розоватые ноги и нависший над всем этим живот. Искусственное освещение, включающееся с наступлением темноты автоматически, походило на огни съемочной площадки, где репетировалась комедийная сцена.

Чернобровый и подтянутый Ди Чензо уступил ему место за столом и встал напротив окна, занавешенного плотными шторами. Он видел розовую плешь на голове адмирала, сутуловатую спину и широко расставленные руки. Маккормик словно готовился к прыжку. «Розовая пантера», — сравнил начальник базы.

— Питер, здравствуй. Что нового? — живо поинтересовался Маккормик, включив громкую связь.

Адмирал был в приятельских отношениях с четырехзвездным генералом Пейсом. Вместе они руководили эвакуацией морских пехотинцев из Сомали в 1993 — 1994 годах.

— Здравствуй, Дэвид! — приветствовал коллегу генерал. — У меня две хорошие новости и две плохие.

— Дай порадоваться напоследок, — принял полушутливую форму общения адмирал.

— Хорошо, понял тебя. Мы зафиксировали сигнал с навигатора, он оканчивается на 112.

— Это первая хорошая новость. А вторая? — весь напрягся Маккормик. «Где, — лихорадочно соображал он, — находится ядерный боезаряд? Откуда навигатор передал сигнал?»

— Сигнал был передан с транспортного судна. Оно идет к базе «Аттол-44» на максимальной скорости. К нашим военным кораблям, стоящим на рейде. И это плохая новость, Дэвид.

«Мощность взрыва в таком случае будет сопоставима со срабатыванием малого ядерного боеприпаса, и разрушению подвергнутся объекты в радиусе нескольких миль», — припомнилось адмиралу. Он говорил об этом в присутствии русского капитана Абрамова и директора «Амана».

В этот момент адмирал подумал, что неизвестные террористы устроили охоту за ним. Вначале они топят транспорт, за конвой которого он лично отвечал. Снимают с затопленного судна заряд, вооружают им громадный брандер, и вот он идет к базе на максимальной скорости.

«Да, паршивая новость», — Маккормик обменялся взглядом с Ди Чензо.

— Когда поступил сигнал?

— Двенадцать минут назад. Мы следим за кораблем, он в пятнадцати милях от базы. Пусть ДиЧензо принимает решение.

— А как насчет приказа?

— Его не будет, Дэвид. Такие вопросы решаются на местах, ты же знаешь. А мы сверху обернем ваши действия в подарочную упаковку. Обещаю.

— Это вторая плохая новость, да?

— Это продолжение первой, — продолжал огорчать генерал. — Слушай, Дэвид. Судно, на котором находится ядерный боезаряд, несет фиксированный бортовой номер. Его мгновенно опознали. Порт приписки — Хургада. Он принадлежит египетскому миллионеру Хакиму. Сейчас на борту судна пятьдесят американских школьников. По всей видимости, произошел захват судна. Команда не отвечает на запросы по радио и спутниковой связи.

— Есть подозреваемые? — хрипло спросил Маккормик, тяжело поводя шеей.

— Египетская контрразведка передала нам данные о том, что на борту находится группа русских диверсантов. Предположительно, это они сняли заряд с «Хьюга». Мы получили подтверждение, Дэвид. Один из клиентов — русский — попросил администратора гостиницы Hyatt Regency сделать ксерокопии неких документов. Они были сделаны в одном экземпляре, но остались в памяти машины. Администратор распечатала их и передала в службу безопасности отеля. Пока переводили текст и соображали, что бы он значил, прошло время.

— Какой текст, черт возьми!

— Договоры на прохождение службы по контракту в воинском подразделении особого назначения. Руководитель группы с минуты на минуту будет арестован.

— Значит, русские знали о характере груза на «Хьюге»?

— Похоже, что так. Они не смогли снять все заряды. Но в их положении один — все равно что десять. Они спишут это на безымянную террористическую группировку. Ответственность за диверсию на американской военной базе захотят взять на себя многие террористы. Теперь ни в коем случае нельзя распространяться о секретной миссии «Хьюга». Он перевозил что угодно — буханки хлеба, сено, но только не боезаряды. Игра не выгорела, Дэвид. Мы обязаны были доложить о «РА-115», всплывших в Иордании, российской стороне. И уже неважно, что я был против всего этого сверхсекретного дерьма.

— Фотография Гидо Фаринаро все еще стоит на твоем рабочем столе?

У Пейса в американских военных кругах сложилась репутация добродушного человека с «чувством повышенной ответственности за подчиненных». Гидо Фаринаро — первый морской пехотинец, который погиб во Вьетнаме, выполняя приказы лейтенанта Питера Пейса.

— Да, — коротко ответил Пейс.

— Что мне делать, Питер? — спросил Маккормик. И вдруг понял, что мог сказать Пейс, но никогда не скажет: «Постарайся сделать все возможное, чтобы твой рабочий стол не загромождали полсотни фотографий».