Приказ: огонь на поражение - Лев Пучков

Второй день также был безрезультатным. Первичный мандраж прошел, все успокоились, стали думать о делах насущных. Иванов, как нормальный трезвомыслящий оперативник, решил не застревать на единственном варианте – пусть и перспективном до невозможности.

– Бери братьев, поезжайте к Старым Матагам, – вот такая задача была поставлена Васе после обеда. – «Бардак» оставьте в пяти километрах, замаскируйте, крадитесь к селу. Надо найти наиболее удобное место для наблюдения за домом Руслана Балаева. С сегодняшнего дня выставляем постоянный пост – нечего ждать милостей от судьбы…

Только не надо думать, что привлечь братьев к операции полковник решился от полной безысходности либо ввиду временного помрачения рассудка. Люди, подбиравшие команду, все учли: веселые ростовчане Подгузные не всегда были тыловиками. Срочную они служили в разведвзводе ДШБР (кстати, той же самой, где Глебыч трудится) и в свое время полтора года отторчали в Афгане. То есть обучены были не только пайки масла курковать и тушенку со склада тырить.

Вася прогулялся в целом без проблем. К селу выдвинулись скрытно, оставив «бардак» у Матагино-Гойтинского канала, на маршруте отследили два поста наблюдения на подступах к Новым Матагам – люди Султана, не иначе. Для наблюдения выбрал идеальное место, рядом присмотрел две запасные позиции, братьев усадил, велел ночью тихонько окопаться, слиться с ландшафтом и вести себя наподобие свежих трупов. То есть даже не вонять.

А на обратом пути – выдвигался уже глубоко впотьмах – свои же на блокпосту чуть не разнесли вдребезги из башенных орудий. В суете не озаботился насчет радиоопознавания, думал, пораньше приедет.

– Нехорошо по темноте кататься. Сплошная жопа. А братьев максимум через двое суток надо поменять. Наблюдать в таком режиме нетрудно, но очень муторно. Это же надо пластом лежать, чтобы ни одна ветка не шелохнулась. Короче, долго не выдержат.

– Поменяем, – согласился полковник. – Если завтра-послезавтра ничего не решится, будем каждые сутки выставлять по новой паре…

И тут же составил график. Пары подобрал, исходя из требований обстановки, примерно равнозначные, по принципу «специалист» – «силовик». Получилось так: Глебыч – лейтенант; Костя – Вася; Лиза – Петрушин.

– Доклад по обстановке – каждые два часа. В экстренных случаях и при появлении объекта – немедленный доклад. При обнаружении гражданским населением – самостоятельно выдвигаться в Шалуны. Скрытно, тихо, безотлагательно. Ни с кем не вступая в контакт. Думаю, вброд через речку и пятнадцать кэмэ пешим порядком каждый из вас выдержит…

Вопрос о том, как действовать наблюдателям в случае внезапного обнаружения их «духами» Султана, не обсуждался. Все прекрасно понимали, что в этой ситуации пара будет почти наверняка обречена. Пока пройдет сигнал «пост – Иванов – Шалуны», пока из Шалунов подмога выдвинется…

Петрушин по поводу именно такого разбиения на пары страшно переживал. Впал в глубокую задумчивость, аппетит утратил, отвечал невпопад… Терзаться в одиночестве наш Терминатор был не приспособлен – при первом же удобном случае он уединился с Костей, поделился сомнениями и потребовал консультации.

– Вот это попал я… И как же мне теперь быть, брат?

– Ваши страдания мне непонятны, Евгений, – прикинулся Костя. – Вам в пару дали лучшего стрелка команды. Толкового товарища, который имеет боевой опыт, сохраняет ясность мысли в любой критической ситуации…

– Ты чего прикидываешься?! Я к нему с самым сокровенным, а он…

– Все, уже перестал. – Костя сделал серьезное лицо. – Давай обсудим это. Расскажи мне свои ощущения. Как ты все это видишь?

– Как вижу… – Петрушин мучительно покраснел. – Лежим мы в окопе, бок о бок… Гхм…

– Плечо в плечо, – подсказал Костя. – Бедро в бедро…

– Ну да, бедро… Гхм… Днем – ладно, днем надо уши торчком держать, крутить башкой на триста шестьдесят, кругом опасность… А ночью? Ночью тихо, все спят, если ты днем не засветился, никто тебя не потревожит… Гхм… Ну вот, лежим мы ночью, бедро в бедро, несколько часов… Гхм-кхм…

– Это понятно. – Костя испытующе уставился на товарища. – Скажи, она тебе нравится или это просто неразборчивый, практически безадресный голод по женской плоти?

– Она мне нравится, – застенчиво признался Петрушин. – Но я ее боюсь. А голод… да, голод тоже присутствует. В последний раз – две недели назад с толстой связисткой… Раком, не снимая штанов, только ширинку расстегнул… Жопа большая, дряблая, как тесто…

– Ну, подробности можно опустить, это к теме не имеет никакого отношения. – Костя приложил указательный палец ко лбу Петрушина. – Сосредоточься здесь. Расслабься… Что ты чувствуешь?

– Сейчас?

– Нет – в окопе, ночью. Ну?

– Чувствую… Чувствую… – Петрушин свел глаза в кучу и перестал моргать – сосредоточился. – Чувствую рядом молодую симпатичную бабу. Нет – женщину… Угу… Чувствую, что мы одни и никто не мешает… Чувствую… Чувствую, что все во мне горит и я вот-вот лопну… Короче – мрак!

– А она?

– Она? – Петрушин пожал плечами. – А я откуда знаю? Что-то, наверно, чувствует… Но я знаю, что, если я к ней полезу, она может мне яйца отстрелить!

– Вот, в этом вся суть! – Костя отвел палец в сторону. – Сюда смотри. Ты почему только о себе думаешь? Не замыкайся только на себе, вас в этом действе двое. И от каждого зависит в равной степени, как будут развиваться события… Вот она. Живой человек, молодая женщина, со всеми присущими женщине эмоциями… Представь, что она чувствует в этот момент?

– Не могу… – Петрушин заморгал и отвел взгляд. – Не представляю. Ну не специалист я по этому делу!

– Лиза когда-то, судя по всему, перенесла тяжелую психическую травму, как-то связанную с сексуальной агрессией, – подсказал Костя. – С твоей стороны не должно быть никакой настойчивости, тем паче – агрессии, это сразу напомнит ей обстоятельства того травмирующего события. Отвори свою душу, распахни сердце, облей ледяной водой свои жаркие помыслы… Перестань думать о ненасытном огне, переполняющем твои чресла, затуши его до времени. Вообще забудь о себе! Сосредоточься на Лизиных ощущениях, слушай их, впитывай, дыши с ней в одно дыхание, слейся с ней в одну сущность, растворись в ней…

– Вот это ты сказанул! – восхитился Петрушин. – Это же какую башку иметь надо, чтобы такое на ходу выдумать!

– В общем, прислушайся к ней, – вывел резюме Костя. – Раскройся. Если захочет, пусть первый шаг сделает сама. А не захочет – извини, тебе не повезло…

* * *

Девятого сентября в 13.35 на связь вышел Ибрагим.

– Шащлык, шащлык, шащлык… Шащлык приехал! Свэджи, харощи, можна забират! Ты мэнэ понял?

– Понял, – флегматично ответил Петрушин, у которого, единственного из всей команды, рация оказалась в кармане – остальные держали на рабочих местах. – Щас подъеду, заберу.

– Быстра нада, – заторопился Ибрагим. – Он толка сел, абэд будит. Минут сорок – час. Успеишь?