Снайпер - Стивен Хантер

– Брось собаку на землю, руки за голову и становись на колени, Суэггер! Еще несколько шагов – и, клянусь, я стреляю! Это “глэйзеры”!

– Черт бы тебя побрал, малыш, – сказал Боб, – если ты собираешься в меня стрелять, то лучше это сделать прямо сейчас.

И в довершение всего этот сукин сын еще ему подмигнул! Потом спокойно отвернулся и быстро зашагал прочь, обхватив одной рукой мешок с собакой, а другой держа винчестер. “Стреляй!” – приказал сам себе Ник. Курок упрямо давил на указательный палец, и ему ужасно хотелось, плавно нажав на него, раз и навсегда покончить со всеми своими неудачами.

Однако для того, чтобы выстрелить в человека, необходимо хотя бы одно условие из двух: или ужасный, сметающий все барьеры страх перед собственной смертью, которого Ник еще никогда в жизни не испытывал, или твердая уверенность в своей правоте. В этот раз получилось, что у него не было ни того, ни другого.

“Он не мог промахнуться по горизонтали, не мог. Только по вертикали”, – думал Ник, наблюдая за тем, как шаг за шагом Боб уходил все дальше и дальше.

Боб дошел до поля, в ста ярдах от которого находилось такое же, как и на всех стандартных открытках, живописное деревенское кладбище: старые могилки прятались в тени густых высоких деревьев, а неподалеку стояла покосившаяся деревянная церквушка. Ник видел, как Боб отвалил один могильный камень, который ничем не отличался от других неровных почерневших могильных камней, положил в видневшуюся под ним свежевырытую яму мешок с собакой и, достав лопату, которая наверняка была там припрятана заранее, быстро закопал новую могилку. В следующую секунду он уже двигался в сторону церкви, небрежно держа в правой руке свой карабин.

Ник слышал шум быстро приближающихся машин, но преследователи явно не успевали. Боб зашел в церковь, и оттуда сразу же высыпала целая орава маленьких негритят, которые, визжа, разбежались в разные стороны. В этот момент из первой подъехавшей машины выскочили вооруженные магнумами и винтовками полицейские и, целясь в направлении церкви, спрятались за корпусом машины. Прошла секунда, две, три, десять, потом двадцать. Через минуту вокруг церкви уже было плотное кольцо из полицейских машин и подразделений по обеспечению законности. Все они были готовы открыть огонь и ждали, пока из церкви выйдет последний прихожанин. Самым последним вышел сутулый старый чернокожий священник.

“Ну вот и все. Теперь ему крышка”, – подумал Ник. И только тут услышал, как кто-то кричит ему в ухо:

– Ты не выстрелил! Ты же целился в него, сволочь!

Ник обернулся. Голос не был ему знаком. Перед ним стоял какой-то сержант полиции, высокий и на вид крепкий. Из-за плеча полицейского выглядывал его коллега, на лице которого было написано нескрываемое презрение.

“Похоже, мне придется заплатить еще и за это”, мелькнуло в голове у Ника.

– Черт побери, – сказал один из полицейских, доставая из машины кольт Боба 45-го калибра, – в нем нет ни одного патрона!!!

Ник услышал, как по громкоговорителю передали приказ о сдаче. Секунду длилось молчание, потом в воздухе прозвучали выстрелы, и Ник в ужасе повернулся к церкви. Подразделения по обеспечению законности закидывали церковь гранатами со слезоточивым газом. Он молча наблюдал за тем, как тяжелые болванки влетали в окна и через разбитые стекла выползали белые струйки ядовитого дыма. Сначала из одного, а потом и из всех остальных окон появились клубы дыма и пламя. Через несколько секунд вся церковь уже была объята огнем.

Стоя рядом с машиной, Джек Пайн смотрел в бинокль. У него над головой пролетел вертолет телевидения, и буквально следом за ним по направлению к церкви пронесся фургон с надписью “ТВ”. До Джека доносились голоса переговаривающихся в машине полицейских:

– Черт, хорошо занялась, видно дерево сухое.

– А он не появлялся?

– Нет, может быть, мне надо…

– Нет, Виктор-Майкл-Тридцать Три. Вы остаетесь на месте и продолжаете наблюдение. Ни на секунду не отвлекайтесь. Кто-нибудь видел этих проклятых фэбээровцев?

– Вон, только подъезжают, Чарли.

В этот момент Джек заметил четыре черные машины, подъехавшие к церкви с другой стороны.

Но было уже слишком поздно. Джек видел, что потушить пламя невозможно: черные столбы дыма слились в один, и церковь превратилась в пылающий факел.

– Ух!.. – раздался знакомый голос. За ним стоял Эдди Никлс. – Черт, они сожгли его живьем. Наверное, он там неплохо поджарится, а? Даже с корочкой.

– Заткнись, – сказал Джек. Он не знал почему, но в этот момент чувствовал себя так омерзительно, словно поучаствовал в убийстве ребенка.