Огонь на поражение - Петр Катериничев

По данным чеченских агентств и официальных лиц. Потери российских войск в Грозном — сотни единиц броне-техники, сотни солдат, необстрелянных мальчишек срочной службы… В большинстве столичных газет — мощная антипрезидентская кампания… От министров силовых министерств — летят пух и перья от ударов машинок пишущей братии…

Известный правозащитник, объездивший, по его словам, все позиции в Грозном и нигде моджахедов не обнаруживший, хочет встретиться с Президентом и открыть ему глаза на происходящее… Помнится, Екатерину Великую тоже провезли по «потемкинским деревням»; императрица осталась зело довольна тем, как сыто и счастливо живут ее подданные…

Вот только кого в данном случае «возят по деревням» — правозащитника или Президента? Или — обоих?

Со стороны официального пресс-центра информация оставляет желать лучшего: потери «ниже расчетных», положение «контролируется», вскоре следует ожидать «новых подходов». К чему?

Ждем-с.

Да, и еще — следует ожидать «разбора полетов». На самом высоком уровне.

Головы полетят вряд ли-а вот папахи с чиновных голов и погоны с плеч…

Политика — дело куда более тонкое, чем Восток. И куда более грязное.

На мой непросвещенный взгляд, имеет место быть крупномасштабная провокация под стареньким девизом: «Пионер, ты в ответе за все». И главные объекты провокации, достаточно кровавой, — первые лица государства.

Сценарий нынешней ситуации очень напоминает октябрь девяносто третьего.

Когда дело было намеренно доведено до баррикад, уличной стрельбы и попытки государственного переворота. По мнению одних — неудавшейся, по мнению других — наоборот…

Естественно, Белый дом можно было спокойно взять под контроль спецсилами безо всякой танковой пальбы и уж подавно без уличных беспорядков со стрельбой или штурмом телецентра. Но… Именно разделение тогдашних политиканов на тех, кто «за», и тех, кто «против», и пролившаяся кровь позволили одним махом решить проблему: реально отстранить от власти и влияния противников. Вот только цели «победившей» стороной достигнуты не были: Президент учел сложившиеся «реалии»…

Хе-хе, скоро за то, чтобы попасть в «Матросскую тишину» или «Лефортово», взятки будут давать. Ибо, попав туда — выйдешь, как минимум, депутатом. Народная примета…

Итак, сложившуюся ситуацию можно квалифицировать как попытку государственного переворота. Вот только где «фигуранты» по делу?..

Лица стерты, краски тусклы, То ли люди, то ли куклы, Взгляд похож на взгляд, а тень на тень…

Может, слова песни я и переврал… Зато по существу.

Ну а в нынешней ситуации…

«Нерешительные государи, как правило, выбирают невмешательство, чтобы избежать ближайшей опасности, и, как правило, это приводит к их крушению… Не стоит лишь надеяться на то, что можно принять безошибочное решение, наоборот, следует заранее примириться с тем, что всякое решение сомнительно, ибо… избегнув одной неприятности, попадешь в другую. Однако в том и состоит мудрость, чтобы, взвесив все возможные неприятности, наименьшее зло почесть за благо». За точность цитаты я поручусь. И принадлежит она Никколо Макиавелли.

Так что считать сейчас наименьшим злом?

Слава Богу, я не политик и не мне это решать.

Ладно, оставим кесарево кесарю.

А по своим делам я вроде предусмотрел все. Вернее, поскольку все предусмотреть нельзя, — то, что смог. Позвонил Сереге Блудову, дабы предупредить насчет моего грядущего посещения злачного заведения под названием «Артан».

Блудов меня не обрадовал, но и не озадачил. Сказал, что вечером он свободен, поскольку весь клуб, целиком, снят под «спецобслуживание». И охрана у них — своя.

Интересно, в какие деньги влетела Организации такая роскошь?.. Если они заменили еще и поваров, девчонок варьете, метра и официанток? Оч-ч-чень дорого!

Значит, примут меня по высшему разряду. Вот только поесть при таком состоянии носа и рта мне просто не удастся. А вставить клизму себе я не дам!

Однако время встречи истекло уже семь минут назад! Кленов соблюдает паузу.

Проверяется.

Еще через три минуты дверца открылась, и в мою (временно) машину втиснулся субъект самого неприметного вида: в вязаной шапочке до бровей, в смахивающей на китайскую куртке, тертых джинсах, сшитых где-то в Таиланде на скорую руку, и заляпанных кроссовках цвета хаки.

А я начинаю ржать. Невзирая на острую боль в челюсти и разбитых губах — смеюсь в голос, почти истерически. А все потому, что вижу Андрея без усов впервые.

Верхняя губа-бантик, впервые за много лет изнасилованная бритьем, чуть выдается вперед, как у маленького ребенка, и придает Кленову вид розовенького ангелочка с рождественской открытки. Не хватает лишь золотистых кудрей да крылышек за спиной. Впрочем, они вполне могут быть припрятаны под курткой, которая вряд ли греет ее обладателя, ибо является на самом деле закамуфлированным бронежилетом четвертой степени защиты. Не удивлюсь, если в объемистой сумке Кленова, кроме разобранной снайперской винтовки со всеми причиндалами — еще и каска-шлем, малый миномет и легкая безоткатная гаубица.

Впрочем, насчет гаубицы — это я погорячился. Снаряды тяжелые.

Кленов мельком оглядывает себя в зеркальце.

— Ну и р-р-рожа у тебя, Шар-р-р-апов!

— На себя посмотри, — не остается в долгу Кленов. —Кто это тебя так?

— С нами его уже нет…

— Одной сволочью меньше стало?

— Сволочь — мягко. Он Сашку Регента убил.

— Кто такой Регент?

— Мой одноклассник. Друг.

— — Извини. Не знал. Делаю глоток из фляжки с коньяком, закупленной по пути. Губы обжигает огнем. Передаю Андрею:

— Помянем.

Тот пригубливает едва-едва. Понятно: работа такая. Хотелось бы верить, что высокие профессиональные навыки Кленова больше сегодня не пригодятся.

Надеяться можно — рассчитывать нельзя…

— Что делаем?

— Вечером, в семнадцать — фешенебельный прием в элитном клубе «Артан». В мою честь. Знаешь?

— Слышал, но не бывал.

Кладу перед ним две бумаги. На одной — подробный поэтажный план «Артана», на другой — план улицы, близлежащих строений с указанием высоты, этажности, наличия чердаков…

— Сам рисовал?

— Заметно?

— Если в тебе и не родился художник, то — абсурдист.

— Какой есть. По крайней мере, за точность плана ручаюсь.

— Димка будет там?

— Надеюсь. Это мое главное условие.

— А если они его не выполнят?

— Ты радио слушаешь? Газеты читаешь?

— И что?