Укрощение демонов - Сергей Самаров

Я вообще-то за себя могу сказать категорично, что я человек с раннего детства дисциплинированный и субординацию всегда соблюдаю. Так меня, помню, строгий отец приучил, офицер, а его — его отец, мой дед, тоже офицер, у которого в крови было уважение к армейским порядкам, потому что все наши предки по мужской линии, которые вспоминались родителями и дедами, служили в армии и воевали за Отечество. И ко мне это отношение к порядку через кровь перешло уже устоявшимся понятием, не подлежащим сомнению — на уровне условного рефлекса. Тем не менее не люблю, когда мою фамилию начинают обсуждать, а иной раз, грубо говоря, ею почти терроризируют. По крайней мере, мне лично это казалось унизительным, и я от подобных действий уставал. Но старший по званию всегда старший по званию, тем более прямой и непосредственный командир. И высказывания нашего комбата насчет моей якобы неприлично красивой для спецназа фамилии чем-то напоминают хамство сильного против того, кто не имеет возможности ответить. Это как-то совсем, мне кажется, неблагородно. Тем более для офицера, который, по моему понятию, обязан хранить и уважать не только свою честь, но и честь всех других, с кем ему приходится так или иначе соприкасаться.

Но вообще-то у нас комбат — человек вполне приличный, даже если не брать во внимание его профессиональную подготовку. И даже несмотря на его заскоки, я всегда отношусь к нему с уважением. Я сам офицер и не могу не заметить, как быстро подполковник Рябухин принимает решения в боевой обстановке, и эти решения всегда бывают интуитивно правильными. Не классическими, согласованными с общепонятными правилами, а именно интуитивными. Виктор Евгеньевич человек в армии не случайный, тоже не в первом поколении офицер, и принадлежность к офицерской касте, вместе с опытом спецназовца, позволяют ему не просто просчитывать, а прочувствовать те решения, которые он принимает, и действовать, сообразуясь с обстановкой. А это дано далеко не всем. Даже мне уже доводилось встречаться с высшим командованием, обладающим иконостасом наград разного уровня, но отдающим ненужные и даже вредные приказы. Неправильные приказы. Рябухин не из таких.

Я не слышал, о чем разговаривал комбат с кем-то в антитеррористическом комитете. Но новые данные он, видимо, получил. А если и не получил, что тоже возможно, то решил самостоятельно продолжать поиск пропавшей банды. Тем более мы своей разведкой дали ему повод определить примерное направление этого поиска. И не успел я вместе с солдатами своего взвода расположиться на отдых, как последовала команда к подъему. Началось выдвижение.

— Тицианов!

— Я, товарищ подполковник.

— Со своим взводом — в передовой дозор. Идем на то самое место. Показывай!

Взвод у меня, как, впрочем, и любой взвод спецназа ГРУ, легок на подъем. Просто встали и пошли. Вперед я выдвинулся сам, взяв с собой двух пулеметчиков, готовых подавить огнем противника в случае непредвиденной встречи. Вообще-то пулеметчиков выдвигают вперед обычно при передвижении по лесу и в условиях с ограниченной видимостью. Один пулеметчик в состоянии подавить несколько автоматчиков и этим дать возможность другим бойцам подготовиться к бою и правильно оценить обстановку. Но в этот раз я выставил пулеметчиков потому, что противник был где-то рядом, и в то же время было неизвестно, где он.

Следом за нами на дистанции трех метров подполковник пустил старшего сержанта с радиоузла, но это был не радист, а какой-то специалист с рюкзаком, из которого торчали над его головой четыре мощные, в палец толщиной, антенны. На голову сержанта были надеты большие армейские наушники с резиновой окантовкой, уменьшающей доступ посторонних звуков. Конечно, выстрел вблизи можно и в этих наушниках услышать. А вот автоматную очередь с дистанции не услышишь. И потому наушники в боевой обстановке опасны.

Я не знал, что это за техника за плечами старшего сержанта, но подсказал младший сержант Скворечня, который слышал отдельные распоряжения комбата:

— Система подавления сотовой связи и радиосигнала. Чтобы бандитские группы между собой общаться не могли.

Так мы и шли… Путь был не из самых легких. Все дно ущелья было завалено камнями, размером с коровью голову. И шагать приходилось с камня на камень. При этом я хорошо понимал, как под такой камень легко подложить взрывное устройство. Ставится устойчивый взрыватель нажимного действия. Устойчивым он считается потому, что способен выдержать определенный вес. Вес того же камня и плюс к тому еще что-то. Например, собака или овца наступят на камень, взрыва не будет. А кто-то более тяжелый, например человек, то он будет долго лететь наперегонки с тем самым камнем. Поэтому я сразу рекомендовал своим солдатам ступать только на те камни, которые вросли в землю, и которые никто не поднимал. Хотя замаскировать камень под нетронутый бандиты тоже могут. В средствах маскировки они приобрели хорошие навыки.