Тебе конец, хапуга! - Кирилл Казанцев

– Так ведь сейчас не война, – несмело напомнил из зала седой старик в старомодном ветеранском пиджаке с муаровыми орденскими колодками.

– Федор Юрьевич! – возвысил голос председатель ветеранской организации. – Не перебивайте. Вам тоже слово дадут. Если найдут нужным…

– Пусть не обижаются на меня дорогие ветераны, но сейчас как раз тоже война. – Теперь заместитель Пефтиева по связям с общественностью перешел на подчеркнуто доверительный тон. – Война за светлое будущее нашей великой Родины. Война с бедностью. Война за лучшую жизнь вашей замечательной области. Ведь современная европейская трасса из Москвы вдохнет новую жизнь в вашу глубинку, создаст новые рабочие места, придаст новый импульс…

Мандрыкин гнал текст в микрофон минут двадцать. Было в его словах нечто завораживающее, словно у опытного психоаналитика или у сказочного кота Баюна. Как ни странно, но очень многие в зале довольно быстро ему поверили.

– Не будем забывать, что взамен ваших дачных участков вам совершенно безвозмездно выделили новые и, кстати, большие по площади, – с придыханием напомнил выступавший. – Что все вы получили денежную компенсацию. Ну а наш дорожно-строительный холдинг также не забыл о вашем ратном и трудовом подвиге… – Закатив звонкую, словно футбольный мяч, паузу, Мандрыкин выдал: – «Т-инвест» решил закупить современное европейское оборудование для ветеранской поликлиники, а также сделать всем вам небольшие подарки. Только ничего не подумайте! Сделано это исключительно из уважения к вам, дорогие наши ветераны! Списки уже составлены, и каждый из вас может получить эти подарки в фойе по предъявлении паспорта…

На этот раз Роман Сергеевич не врал. И оборудование, и подарки действительно были приобретены за счет Пефтиева. Правда, выступавший сознательно умолчал, что стоматологические кресла и томографы, купленные в Германии, уже отслужили свой срок и потому были приобретены по цене металлолома – тратиться пришлось только на покраску, а продовольственные наборы, предлагаемые в качестве подарков, были составлены из продуктов, срок годности которых уже близился к концу.

Председатель ветеранской организации (накануне лично получивший от Мандрыкина пять тысяч долларов и документы на лучший дачный участок) уже шелестел протоколом резолюции – мол, уважаемые ветераны искренне благодарят «Т-инвест» за проявленную заботу и никаких претензий к застройщикам не имеют. Судя по лицам несчастных стариков, большинство было согласно проголосовать за такое решение – ведь лучше получить задарма хоть что-нибудь, чем ничего не получить вовсе.

Однако поставить вопрос на голосование председатель так и не успел…

Неожиданно за окнами громыхнул взрыв. Стены отозвались тяжелой вибрацией, и в зал водопадом посыпались стекла. В уши не то толкнуло, не то кольнуло, и в пространстве возник тихий комариный звон. Старорежимного вида старушка, сидевшая ближе других к трибуне, удивленно распялила рот… В неестественной тишине послышался ее испуганный шепот: «Ой, мамочка…»

С минуту и Мандрыкин, и прикормленный председатель в президиуме, и собравшиеся находились в состоянии полного ступора. Первым, однако, пришел в себя председатель. Подбежав к окну, он приподнялся на цыпочки и осторожно выглянул наружу.

Розовый «Кадиллак», припаркованный рядом с входом, теперь являл собой бесформенную груду пылающего железа. Огненные языки штопором закручивались в вечереющее небо. В трещащем костре силуэт лимузина словно таял, будто кусок рафинада в стакане с кипятком.

Роман Сергеевич, боязливо засеменив к окну, выглянул наружу и побледнел.

– Это Юра Граеров… – убито прошептал он. – Ну, Владлен, ну, сука… И за что же ты меня так подставил?

Лейтенант с сержантом, раскрыв рты, смотрели на полыхающего «американца». Спасти машину уже было нельзя.

– Я ж тебе говорил – не к добру все эти приезжие объявляются. Вызывай оперативников и пожарников. Давненько в наших краях такого не видали, – проговорил лейтенант. – Зря мы с тобой тут останавливались. Теперь бумаг писать не переписать.

Лейтенант обвел взглядом площадь, с досадой щелкнул языком. Мотоциклиста уже нигде не было видно. Наверное, укатил перед самым взрывом. А так бы был вполне пригодный свидетель. Вместо него он зафиксировал взглядом лишь старушку – «божий одуванчик» в клетчатом платке. Она стояла на углу площади с плетеным лукошком, прикрытым мешковиной, и недобро щурилась на охваченную огнем машину. Явно старая карга недолюбливала новых хозяев жизни – тех, кому средства позволяли раскатывать на дорогущих «американцах». Еще раз блеснув очочками, старушенция прижала лукошко к животу и засеменила в боковую улицу.

– Сержант, мы ж у него документы так и не спросили. А?

– Не спросили.

– А номер мотоцикла ты хоть запомнил?

Сержант наморщил лоб.

– Так старушенция тоже свидетель, – промолвил он.

– Да ну ее на хрен, с такой связываться, сумасшедшей. Да и что она видела? Только как «Кадиллак» полыхнул. Так таких свидетелей у нас вон – целый «Дом ветерана», – показал он на распахнутые окна, возле которых толпились любопытные старички со старушками.

Спустя минут десять со стороны улицы взвыла полицейская сирена, и на полтона выше – сирена пожарной машины. Вскоре у сожженного, исковерканного «Кадиллака» суетились менты и эмчеэсовцы. К счастью, пострадавших не имелось – в такое время на площади перед «Домом ветерана» обычно никого не бывало.

Естественно, злой умысел сомнений не вызывал: лимузины без посторонней помощи обычно не взрываются. Тем более что на стене напротив правоохранители обнаружили граффити, исполненное аэрозольным баллончиком: «Это только начало!»

Вне сомнения, послание это было адресовано не только Роману Сергеевичу Мандрыкину, но и всему дорожно-строительному холдингу «Т-инвест»…