Мастер-снайпер - Стивен Хантер

— Слушайте, если я все правильно понял, то здесь есть кое-что очень интересное.

Никто не обратил на него внимания. Литс так и не получил аспирин, а Тони был поглощен тем, что чистил свой костюм. Тони всегда и во всем был очень аккуратным человеком.

Роджер нерешительно продолжил:

— Интересное и отвратительное, — сказал он. — Они использовали это Дахау как плацдарм для многих экспериментов. Это называлось «Пятый блок». Всевозможные ужасные…

— Ближе к теме, — холодно сказал Литс.

— Ладно. — Роджер поднял пухлую папку. — Замораживание, поднятие давления в барокамерах, газ, инъекции, потопления — я говорю о смертях. О способах умерщвления людей. Как долго это длится, какие признаки, как выглядит после этого мозг, фотографии и прочее. А это… — он потряс папкой, — совсем не то, что остальные. Это не из Пятого блока. Это отчет о SchuBwunde, об огнестрельных ранах, их двадцать пять, полный отчет с фотографиями и результатами вскрытия. Его прислали доктору Раушеру, главному местному эсэсовскому врачу. Прислали в его коллекцию о том, как умирают люди. Оно датировано — что и привлекло мое внимание — восьмым марта. То есть через пару дней после того, как сбежал Шмуль.

— Дай-ка посмотреть, — попросил Литс.

В папке было несколько машинописных страниц с описанием ран и несколько отвратительных фотографий, сделанных со вспышкой: обнаженные худые тела с огромной раной в груди или с частично разнесенной головой, глаза полузакрыты и ничего не выражают, ноги грязные, суставы узловатые. Литс отложил папку в сторону.

— Может быть, это и они, — сказал он. — Трудно судить. Это мог бы сделать только Шмуль. Но даже если это и так, то что с того? Насколько я понимаю, они должны были сделать вскрытие людей, застреленных Реппом в пункте номер одиннадцать. Хотели определить, что могут сделать эти толстые пули, получить дополнительные данные, которые помогли бы им в стрельбе. Затем они отправили эти данные… мы не знаем куда. В WVHA, как я думаю. Или куда-нибудь в Берлин, в штаб-квартиру СС. Затем, — он устало вздохнул, чувствуя очередной тупик, — кто-то оттуда послал эту копию доктору Раушеру. Для его коллекции. А ты наткнулся на это. Суя свой нос туда, куда не надо. Мы знаем, что они сделали мощное специальное оружие. Мы знаем…

— Но здесь нет кода «Нибелунгов», — возразил Тони.

— Ну, в принципе, это не имеет никакого отношения к цели операции. Они сделали это из чрезмерного любопытства и послали куда-то, считая, что это может принести какую-то пользу. Пользу в их понимании этого слова.

— Ты упустил главное, — заметил Тони. Он прекратил приводить себя в порядок и теперь рылся в бумагах на столе Роджера. — Если здесь нет нашего кода, то этот документ не является особо секретным. Он не «Geheime Kommandosache». А это значит, что документ не проходил никакой проверки на подписи, знаки, связи с другими документами с точки зрения секретности. Он чистенький.

Литс не мог понять, что же так взбудоражило Тони.

— Большое дело, да тут и нет ничего такого секретного. Мы даже не знаем, идет ли здесь речь о наших двадцати пяти заключенных. Это могли быть двадцать пять человек из любого другого лагеря.

— Слушайте, — сказал Роджер, глядя на какую-то бумагу. — Здесь есть ярлык. Я раньше его не заметил. Это что-то вроде…

Литс взял бумажку и поднес ее к свету.

— Это ссылка на источник, вот и все, — сказал он. — Здесь сказано, что это взято из дела какого-то парня, какого-то парня из какого-то отдела Амт четыре-В-четыре. Какого-то парня, о котором я никогда не слышал. Господи, да ничего здесь нет, черт подери, я уже начал уставать от…

— Заткнись, — приказал Тони.

— Слушай, майор, это…

— Заткнись, — повторил Тони.

Он внимательно рассматривал ярлык. Затем он посмотрел на Литса, потом на Роджера и снова на Литса.

— Вспомни немецкий, капитан. Что по-немецки значит Eich?

— Чего?

— Это дуб. Дуб!

— Вспомните, — продолжил Тони, — про человека с дубом слышат не Шмуль, а кто-то другой, местечковый еврей, который говорил на идише. Он знал некоторые немецкие слова, обычные слова, но он был напуган и слушал невнимательно Он слышал «человек с дубом». Mann. И Eich. Это не имеет никакого отношения к Унтер-ден-Айхен, «улице под дубами». Мы ошиблись. Поспешили. Не стали приглядываться внимательней. Еврей был прав. Это был «человек дуба».

Литс посмотрел на имя.

— Вот он, твой чертов «человек дуба», — закончил Тони.

На ярлыке было написано: «Оригинал в деле: Амт IV-B-4. Оберштурмбанфюрер Айхманн».