Черный свет - Стивен Хантер

Ждать долго не пришлось. Он был слишком мал, чтобы играть в нападении, а в защитники не годился — не хватало реакции. Поэтому ему поручили роль полузащитника, сложную, требующую навыков и мастерства, которыми он не обладал. Тренеры постоянно кричали на него: то стоит не там, то медленно соображает. У него ничего не получалось. Если он бросался в атаку, туда, где он только что находился, непременно передавался пас, а когда стоял в ожидании паса, кто-нибудь обязательно прорывался через линию в брешь, которую он должен был прикрывать. То был ужасный сезон. Рассу хотелось расплеваться с футболом раз и навсегда. В отличие от своего младшего брата, прирожденного футболиста, чувствовавшего игру, как себя самого, он на поле превращался в полнейшее ничтожество.

— Ну, давай, Расс, останови их! — орал отец.

— Давай, Расс, не дрейфь! — вторил ему старина Лэймар, обаятельный громила с хвостиком на затылке и хищными белыми зубами. Он точил огромный серп, со скрежетом водя камнем по изогнутому лезвию.

Расс слышал и видел только отца и Лэймара, а потому пропустил стартовый сигнал, когда наконец включился в игру — из оцепенения его вывели вопли тренеров, — только и успел заметить, как какой-то здоровый негр из команды соперников метнулся влево, прорвался с фланга и уже находился за линией схватки, а остановить его, кроме бедняги Расса, было некому.

Расс на удивление быстро кинулся наперерез противнику, но стушевался, разглядев его мускулы. Все кричали ему: «Пригнись!», но он почему-то не пригнулся. Они столкнулись. Рассу показалось, что из глаз посыпались искры, а в голове засвистел ветер. И вдруг наступила пустота.

Расс очнулся на земле. Маска залеплена грязью. Плечо пронизывает боль. Он повернул голову и, страдальчески хмурясь, смотрел, как негр, ободряемый болельщиками, несется к воротам и пересекает лицевую линию, сорвав овации.

Расс пытается подняться, но рядом грозные силуэты отца и Лэймара.

— Расс, пригнись, — презрительно цедит отец.

Лэймар взмахивает серпом. Кривое лезвие сияет в лучах солнца. Световой эффект, как в кино. Глазами Лэймара на него смотрят Ясон, Фредди Крюггер, парень из «Хэллоуина». Лэймар разражается хохотом.

— Мне очень жаль, старина, — говорит он. — Зря не послушался папу. Теперь голова с плеч!

Жжжииикк! Серп с размаху обрушивается на него.

Расс проснулся в грязном гостиничном номере в Оклахома-Сити. Голова словно набита осколками стекла и грохотом. Кто-то рубит... Да нет, это же дверь! В дверь колотят.

— Расс, вставай! Опять проспал, черт бы тебя побрал. Пора ехать, — слышится из-за двери.

Ох! Это его второй отец. Боб Ли Суэггер. Еще один настоящий мужчина, которому предстоит разочароваться в нем.

Расс встал с кровати.

— По-моему, это противозаконно.

— Нет, если ты его не скрываешь.

— Но ты-то скрываешь.

— Ну вот. Разве не видел, как он только что вывалился оттуда?

Боб указал за сиденье грузовика, куда он минуту назад сунул футляр с карабином Мини-14, а также бумажный пакет с тремя магазинами по двадцать патронов в каждом и один с сорока, напоминавший огромный сплющенный жестяной банан.

— Какое здесь дело до меня полицейским? Это же Оклахома.

— Это противозаконно, — настаивал Расс. — Если мой отец поймает тебя с такими штуковинами, тюрьмы не миновать.

— У меня с твоим отцом дел никаких нет, так что лучше убеди его не связываться со мной, — сказал Боб, пряча за сиденье кобуру с кольта «коммандер» калибра сорок пять и запасные магазины к нему.

— Даже не знаю, — промолвил Расс. — Жареным начинает попахивать.

— Скоро завоняет. Давай за руль.

Они направлялись на встречу с генералом Джеком Присом, руководителем лаборатории «Джей-Эф-Пи текнолоджи, Инк.».

— Напомни-ка, куда ехать, — попросил Расс, выруливая с автостоянки у гостиницы «Холидей Инн».

Боб назвал адрес.

— Кажется, это где-то возле аэропорта.

— Что ж, вези, парень.

Некоторое время они ехали молча, потом Расс заявил:

— Пожалуй, тебе следует поделиться со мной опытом.

— С чего это вдруг?

— Мы ведь с тобой якобы работаем над книгой о снайперской стрельбе, а если выяснится, что я ни черта в этом не смыслю, генерал просто-напросто вышвырнет нас коленкой под зад.

— Что же ты хочешь знать? Какие чувства испытывает снайпер? Меня постоянно спрашивали: «Какие чувства испытывает снайпер?»

— Так какие же чувства испытывает снайпер?

— Дерзкий мальчишка.

— Ладно. Тогда скажи, почему ты его ненавидишь?

— Кого? Приса?

— Ага.

— С чего ты взял? Он нормальный мужик.

— Ты его ненавидишь. Я точно знаю. Хоть ты и весь из себя знаменитый, Суэггер, такой сдержанный, невозмутимый, я чувствую: ты его ненавидишь.

— Он замечательный офицер. Разработал потрясающую программу. Его люди уничтожили сотни, может быть, тысячи врагов, спасли жизни сотням, а может, тысячам панамериканских солдат. Он замечательный человек. Патриот, можно сказать, один из отцов нации. Почему я должен его ненавидеть?

— Но ты его ненавидишь.

— Ну... это такое дело. Ты не поймешь. Я могу это объяснить только снайперу, такому же, как я сам. А ты помни то, что я сказал прежде. Это важнее. Он — замечательный человек и блестящий офицер.

— Ты должен мне объяснить. Иначе у меня ничего не получится. Я испорчу всю встречу.

Боб медлил. Сумеет ли он облечь в слова то, что у него на сердце? Хватит ли у него красноречия? Проклятый пацан. Откуда в нем столько проницательности? Всегда у него готов какой-нибудь каверзный вопрос.

— Если ты когда-нибудь напишешь свою книгу, там этого быть не должно. Ни в коем случае. Ясно?

— Да, сэр.

— Я не желаю, чтобы потом говорили, будто Боб Ли Суэггер очернил американского солдата, верного сына своей страны, который честно исполнял свой долг и рисковал жизнью ради отчизны. Такого я не потерплю. Это последнее дело. То, что губит нашу страну.

— Клянусь.

— Тогда слушай, но чтоб после об этом ни слова.

— Хорошо, сэр.

— Расскажу тебе, как убивают людей.

Расс молча пережидал затянувшуюся паузу.

— На войне, — продолжал Боб, — смерть настигает тремя способами. Обычно она приходит издалека, посланная людьми, которые сами никогда не видят трупов. В основном так мы убивали во Вьетнаме. Б-52 поливали чертовы джунгли бомбами, выжигая все вокруг на мили. И еще артиллерия. На земле смерть несет артиллерия. Царица войны. Нравится тебе или нет, но это так.