Жесткая посадка - Михаил Кречмар

– Значит, уходить надо, – сказал Егор. На север пойдём, к границе Якутии. Вообще в лес, в тайгу. Через год вернёмся. А ты куда пойдёшь, Зим?

– Я пойду к самолёту. С Живцом вместе. Куда дальше – тебе об этом, Егор, лучше не знать. Без обид говорю. И вообще – лучше забыть на всю жизнь, что встречался со мной.

– Зачем забывать? Всегда приходи в род. И ты приходи, Живец. Гляди, как ноги расходил – года через три мы из тебя пастуха сделаем. И вообще – ты храбрый.

– Но глю-упый, – протянул кто-то из пастушат, и мы все рассмеялись.

Но это был смех сквозь слёзы.

Мы подремали часа три у догорающего костерка оленеводов. Сами они сразу ушли к своему стойбищу – их невысокие нагруженные фигурки ещё долго угадывались в сумраке долины. Совершенно безжалостные люди в совершенно безжалостном краю. И я снова удивился тем благостно-буколическим рассказам о жизни северных аборигенов, которыми в советские времена нас пичкали прикормленные властями писатели. Хотя… Может быть, это и есть другая сторона жизни, та, о которой я уже никогда ничего не узнаю.

Мы медленно поднимались наверх – к самым вершинам Хребта, которые ещё четыре дня назад представлялись недосягаемыми джомолунгмами и канченджангами. Теперь я, со слов моих товарищей, знал, что Хребет считается невысоким и перевалить через него на оленях или на собственных ногах можно в любом месте. Совсем скоро это предстояло доказать и мне…

Мы поднялись к перевалу на самом рассвете. Солнце поднималось из моря и заливало его стеклянную поверхность оранжевым пронзительным светом. По обеим сторонам от нас высились горы – красивые до такой степени, что казались выдуманными каким-нибудь безумным эстетствующим художником. Эти разрушенные скалы, чудом держащие на небольших опорах многотонные камни, – будто статуи на таинственных островах, созданных воображением Роберта Говарда, арки и постаменты, будто оставшиеся от разрушенных храмов и крепостей чудовищной величины. Перед нами было иззубренное лезвие Хребта. Мы находились на его острие. По одну сторону синел сумрачный материк Евразия, а по другую – распахивалась пылающая простыня Охотского моря. А я стоял на этой границе миров и всем своим существом впитывал красоту окружающего нас пространства.

Зим постоял на перевале, будто одна из скал, поставленная здесь природой.

Затем зашагал вниз своей скользящей бесшумной походкой стрелка.

– Ну и куда мы идём? – осторожно спросил я. – Где этот самолёт?

– Прямо под нами. – Зим повернулся ко мне и усмехнулся. – Где-то часов пять до него.

Мы двигались не по дну долины, а по гребню отрога, ведущего к морю, – в двух третях от подножия. Отрог был сложен из крупных камней, размером с предметы бытовой мебели, и мы прыгали по этим столообразным обломкам, как горные козлы. В какой-то момент Зим указал мне на группу светлых животных – они вытянулись цепочкой вдоль вершины соседнего увала и медленно шли наверх – туда, откуда только что спустились мы.

– Снежные бараны, – сказал Зим. – У них большое и вкусное сердце…

Ещё через полчаса Зим начал присаживаться и подолгу – по полчаса – разглядывать борта долины.

– Эту мерехлюндию просто так не заметишь, – сказал он задумчиво в одну из этих остановок. – Иначе бы её давно нашли. Меня другое интересует – как здесь эти мудаки проехали на тракторе… Теоретически, это, конечно, можно… И даже практически – если не смотреть, что по сторонам творится… Но это ж какое везение надо иметь…

– Они же и вернулись потом, – сказал я, в свою очередь рассматривая нагромождение скал внизу.

– Это-то уже неудивительно – трактор по своему следу всегда возвращается, если один раз прошёл. Но тут этот один раз дорогого стоил… Точно говорят – везёт дуракам и пьяницам…

– А ты уверен, что он здесь шёл? Может быть, мы ошиблись, и нам надо в другую долину?

– В том-то и дело, что я вижу на дне некоторые вещи, которые мог сделать только трактор. Вон, видишь, сквозь кусты две колеи идут? А вон валуны как сдвинуты?

Я глядел вниз, ничего не замечая.

И тут Зим буднично произнёс:

– А вон и наш объект.

И я, направив бинокль в ту сторону, куда он указывал пальцем, увидел что-то вроде огромного стеклянного шара, закатившегося между скал в кусты стланика…