Забей стрелку в аду - Сергей Зверев

Меч создал справедливость.

М. Волошин

Часа за три до перестрелки на Московской Кольцевой дороге Дарья Угланова покинула кабинет главного редактора. Совещание проводилось по пустяковому поводу и было посвящено в основном внутриколлективным склокам. Наругавшись всласть, коллеги разбрелись по своим углам пить кофе и обсуждать гнилую политику начальства, привыкшего стравливать сотрудников между собой.

Дарье в здании редакции делать было нечего. Совещание оставило в душе неприятный осадок, который быстро улетучился после рюмки коньяка, выпитой в кабинете приятельницы, заведовавшей отделом светской хроники. Дама, собиравшая сплетни об известных людях, настроилась на долгий разговор с детальным перемыванием косточек всех участников совещания. Но Углановой было недосуг заниматься болтовней. Поблагодарив за угощение (а у хроникерши в нижнем ящике стола всегда водился отменный коньяк), она стрельнула у подруги длинную ментоловую сигарету и, прикурив, направилась к выходу.

– Как наш фотограф поживает? – спросила дама, давно положившая глаз на Святого. – Что-то этот симпатюля отлынивает от работы. Может, одолжишь мужика? Мой фотограф заболел, а тут скоро грандиозная тусовка намечается.

Двусмысленный намек покоробил Дарью. Свободная в нравах, она тем не менее ни с кем не собиралась делить любимого человека. Остановившись в дверном проеме, журналистка обернулась:

– Он фуфлом не занимается. Найди другого.

– То есть? – скорчив невинную физиономию, спросила хроникерша.

– С объективом заползать под юбки попсовым звездочкам, чтобы заснять нижнее белье или отсутствие оного, мой друг не станет. И трахать тебя не будет. Лучше купи своему мужу «Виагры», чтобы наслаждаться спокойной семейной жизнью, дорогая.

Смяв белый длинный цилиндрик с золотым ободком у фильтра, журналистка затушила сигарету о дверной косяк и, подарив подруге ядовитую улыбку, вышла, громко хлопнув дверью.

– Язва! – выкрикнула дама вдогонку.

Коньяк придал журналистке необычайное чувство легкости. Это была доза необходимого организму допинга. Ночью Дарью мучили кошмары, и на совещание она отправилась абсолютно не выспавшейся. Ей снилась разная гадость. Какие-то твари, будто скопированные из фильмов ужасов, мылись вместе с ней под душем, заползали под одеяло, прикасаясь к телу липкими конечностями, насильно раздвигали ноги, пытаясь совокупиться.

Днем, после коньяка и пикировки с подругой, ночные ужастики воспринимались Дарьей с юмором. В вещие сны журналистка не верила с детства.

Решив неотложные дела, Угланова позвонила из редакции домой. Ей никто не ответил.

– Куда все запропастились? – Она раздраженно бросила трубку на рычажки.

Пожилой коллега, писавший о спорте, поправил телефон, придав скособочившейся трубке идеально ровное положение.

– Мужиков без присмотра оставлять нельзя, – с видом философа произнес спортивный обозреватель. – Но и телефоны ради нас ломать не стоит.

– Это с какой стороны посмотреть, – так же туманно, с намеком на глубокий смысл, ответила Дарья.

На этом ее обход редакции завершился. Подкрасив губы перед зеркальной стеной в вестибюле редакции, Дарья вышла на улицу.

Летний день был в разгаре. Ослепительно рыжее солнце вставало в зенит, обжигая крыши домов. Надев черные очки, Дарья направилась к охраняемой автостоянке, где ее дожидалась бирюзовая малолитражка, которую она любовно называла «моя малышка».