Естественный отбор - Александр Звягинцев

— Пусть отпустят и вернут им оружие.

— Да ты что! — У Засечного даже шрам на лице побагровел от возмущения.

— Уходим. С бывшей супругой в принципе обо всем договорились. Достигнут, как теперь говорят, консенсус…

— Скиф, можешь в морду дать… Как же она — такая баба: с мозгами и вся из себя… Как же она может с таким, прости господи?..

Ольга еще укрупнила лицо Скифа и, зажав рот ладонью, ждала его ответа.

— И вся из себя, и с мозгами, — зло ответил тот. — Только мозги у них, поручик Сечна, устроены, видно, не так, как у нас с тобой… Мы, из окопов, их не понимаем, а им, из дворцов, зачем нас понимать? Нас можно за баксы заказать — и нет проблем… Поедем отсюда, Семен.

— Лопины казаки хотят бросить в твой гараж какие-то ящики на пару дней.

— Вот и поедешь с ними. А я к себе на квартиру.

— Она же засвечена!

— Предупрежу Анну.

— А если и она на них работает?

Ольга не сводила наполненных слезами глаз с печального лица Скифа.

— Она — не Ольга, — ответил Скиф, и слезы сильней потекли по щекам Ольги. — Анна — дочь моего полкового командира по Афгану. Подъезжай потом к нам, ночь как-нибудь перекантуемся, а завтра переберемся под крыло деда Ворона, — сказал уходя Скиф уже в двери гостиной.

Ольга смахнула слезы и переключила кнопки на «ленивце» — на экране телевизора появился вход в гараж…

…Длинный, сутулый казак распахнул перед Скифом ворота, и тот, бросив хмурый взгляд на ее любимца — молочно-белый «Мерседес-600», сел за руль.

При виде этого красавца, выезжающего из гаража, у Засечного округлились глаза, и он, подергав рыжий хохолок, лишь мог выдохнуть:

— Аппарат, блин!..

— Димычам стволы отдал? — притянул его к окну «Мерседеса» Скиф.

— Скажешь тоже! — ошалело отмахнулся Засечный. — Тут же Москва! Тут без штанов прожить легче, чем без стволов.

— Вот поэтому и отдай. Отдай все, Семен. Чтоб ни ствола на нас не было.

Засечный зло сплюнул и полез за казаками в «Ниссан».

— Пожалте, граф, — распахнул Лопа дверцу «Мерседеса» перед трясущимся Нидковским.

Тот втиснулся бочком на заднее сиденье и покосился на Скифа:

— А мне теперь куда, господа?..

— На «Мерседесе» в дворянское собрание, — засмеялся севший на переднее сиденье казак. — В твоей резиденции, граф, отныне прописана казацкая станица.

Когда автомобиль выезжал из ворот дворца Мучника, в зеркале заднего обзора Скиф увидел Ольгу, взмахнувшую рукой с открытого балкона.

— Господа, надеюсь, пошутили насчет моей резиденции? — напомнил о себе Нидковский.

— Какие тут шутки, — бросил, не поворачиваясь, Скиф. — Собственность твоя нами экспроприирована. Забирай свои манатки из садика и будь ласка: сгинь на веки вечные, ваше сиятельство.

— Вполне по-ленински, — нашелся Нидковский.

— Эх ты, буржуй несостоявшийся, — засмеялся Лопа. — Если бы по-ленински — в расход тебя с твоими хозяевами, и весь сказ…

В зеркале заднего обзора Скиф увидел, что по щекам Нидковского текут слезы. Скиф не переносил слез — ни женских, ни детских, а мужские слезы у него вызывали приступы бешенства.

— В чем дело? — резко спросил он, тормознув на обочине. Нидковский посмотрел на него глазами побитой собаки и, заикаясь, пролепетал:

— Не могли бы вы э… э… оставить меня хотя бы сторожем при моей экспроприированной собственности? Я мог бы по совместительству круглые сутки дежурить на телефоне и принимать заказы ваших клиентов. Э… э… э… Я боюсь бандитов Мучника, кроме того, у меня, видите ли, э… э… семейные обстоятельства.

— С женой, что ли, разбежался, граф?

— Э… э… э, собственно, обстоятельства с дочерью.

— О чем он экает, Павло? — Скиф вопросительно посмотрел на Лопу.

— Жену-то он давно в гроб загнал, а дочь — известная в Москве путана… Ей клиентов водить, баксы одним местом зарабатывать, а тут в квартире он под ногами путается, — с нотками сочувствия пояснил казак. — Лярва наняла бандюков Тото Походина, и те их сиятельство из собственной квартиры вышвырнули, как старый, провалившийся диван…

— Как старый, провалившийся диван, — смущенно пролепетал Нидковский. — Она росла такой доброй девочкой… Я ей в детстве читал сказку про Белоснежку и гномов…

— Возьмем его в сторожа, Скиф? — просительно сказал Лопа. — Он как есть пакость вонючая, ну уж пусть возле нас ошивается, а то не ровен час придушат его подельники.

— Пусть, — думая о своем, отрешенно согласился Скиф и посмотрел на расстилающийся перед ними огромный и мрачный город.

Снегопад закончился. Только редкие снежинки, пританцовывая, безмятежно ложились на крыши домов и кроны деревьев, а тем, кому не повезло, обреченно падали на землю, чтобы тут же раствориться в едком соляном растворе и превратиться в грязную серую жижу, безжалостно разъедающую машины и обувь прохожих. В стороне Филей, над парком, несмотря на густые сумерки, еще кружились черные стаи ворон. Плотная пелена смога скрадывала и глушила их надсадное и тревожное карканье. На Поклонной горе мальчишки, радуясь снегу, при свете фонарей накатывали горку.

— Снег уже не сойдет до весны, — произнес Скиф, направляя «Мерседес» в поток автомобилей, стремительно летящих к центру города.