Хокуман-отель (сборник) - Анатолий Ромов

P. S. Насчет же каких-то там „долгов“ забудьте. Мы ведь с Вами старые друзья и добрые соседи, так ведь? А. П.».

Прочитав записку, причем с особой теплотой – последнюю строчку, Пластов принялся за «ежики». Закончить ужин он не успел – раздался звонок в дверь. Это был Хржанович.

После того как усталый ученик плюхнулся на стул, Пластов прежде всего заставил его доесть все, что осталось в кастрюле, и налил чаю.

– Ну что? Ушел от смерти?

– Арсений Дмитриевич, какая там смерть, все было тихо. Только вот… – Хржанович с досадой цокнул языком. – Узнать я почти ничего не узнал. Собака была убита при непонятных обстоятельствах. Дворник утверждает, что три или четыре ночи перед пожаром она лаяла без причин. Он выходил к будке – там никого не было. На ночь же с субботы на воскресенье он нашел ее с размозженной головой. Вот и все.

– Узнал, кому принадлежит пустырь около завода?

– Я опросил нескольких жителей дома, а также окрестных дворников. По их словам, пустырь принадлежит городским властям. Когда в четвертом участке Нарвской части я попросил показать прикрепительную, чиновник дать мне ее отказался, хотя тоже уверял, что пустырь – собственность города. Далее, жена Ермилова объяснила, что муж ушел с завода, получив более выгодное предложение, теперь он служит на какой-то ферме. Обещал выслать ей адрес.

– Обещал – в письме?

– Нет, перед тем как уехать. Писем она от него не получала, получила только денежный перевод – двадцать рублей.

– Давно?

– Около недели назад.

– Что ж, хоть что-то… – Пластов задумался. – Вот что, Вадим, придется тебе заняться поисками Ермилова вплотную. Бывший сторож нам очень нужен.

В спальне, уже раздевшись и накрывшись одеялом, Пластов услышал телефонный звонок. Снял трубку.

– Пластов слушает.

Голос был тихим, как ему показалось, говорили шепотом:

– Арсений Дмитриевич, простите, что звоню так поздно. Это Лиза Глебова, вы помните?

– Да, Лиза, конечно, слушаю вас. Что-нибудь случилось?

– Я вам звонила днем, но вас не было. Я помню, вы предупреждали, никто не должен знать. Сейчас у телефона никого нет, поэтому я звоню.

– Что случилось?

– Сегодня у папы был один человек. Отец его не принял. Так вот, этот человек обязательно хочет со мной встретиться. Как я поняла, это из-за отца. Сейчас нет времени объяснять. Я хотела спросить, нужно ли мне встречаться с этим человеком?

– Прежде всего, что это за человек?

– По-моему, журналист. Фамилию не помню, то ли Киреев, то ли Корчеев. Он оставил визитную карточку, но она лежит у отца.

Не хватало еще журналиста, подумал Пластов. В трубку же сказал:

– Очень хорошо, Лиза, что вы мне позвонили. Ничего пока не предпринимайте, завтра мы должны обязательно встретиться. Вы можете?

– Могу. Когда?

– Лучше пораньше, скажем, часов в одиннадцать утра. Вас устраивает?

– Устраивает, я встаю рано. А где?

– В каком-нибудь известном нам обоим и неприметном месте. Какое кафе в центре вы знаете?

– Ну… я не очень их знаю. На Владимирском, по-моему, есть «Коломбина»? Ой, сюда идут.

– Понимаю. Значит – завтра в одиннадцать в «Коломбине». Да, если удастся, попробуйте заглянуть в визитную карточку. Мне хотелось бы знать фамилию журналиста.

– Хорошо. Всего доброго, извините.

Уже засыпая, Пластов все думал: что могло быть нужно журналисту от владельца сгоревшего завода?