Исполнитель приговора - Альберт Байкалов

– Ты сам мне представился в поезде этим именем. Потом попросил называть Доку. У меня хорошая память. Когда мы остались наедине, я просто забыл об уговоре.

– Кто этот человек? – спросил Шаха по виду самый старший из всех присутствующих мужчина.

– Он приехал из Москвы, спасаясь от мести неверных, а здесь на деле доказал, что предан идеям шариата, – выпрямляясь, с пафосом проговорил Шах. – Его зовут Дукваха Калоев. Раз уж он здесь и волею случая узнал, чем мы тут занимаемся, пусть работает с вами.

– А что он умеет? – ехидно улыбнулся невысокого роста мужчина.

– Многое, – пожал плечами Вахид.

– Красть детей, а потом требовать за них выкуп, или собирать дань на рынках?

– Это тоже, – согласился с ним Джинн, не поведя бровью.

– В Москву ты уехал от войны?

– Нет, – Вахид глядел прямо в глаза продолжающему сыпать вопросами мужчине. – Два года назад был ранен, – в подтверждение своих слов он развернулся боком, собираясь показать шрам от ранения, на самом деле полученного при освобождении заложника.

– Не стоит, – поднял руку Шах. – Мы привыкли верить на слово.

– Мне помогли переправиться в Прибалтику, где я лечился несколько месяцев. Потом два года зарабатывал деньги, большую часть из которых мой хозяин отправлял на войну с неверными.

– Я проверял его, – неожиданно вступился Шах.

– Еще раньше, – воспользовавшись паузой, продолжил Вахид, – прошел подготовку в одном из лагерей Кипра. Перед самым развалом СССР отслужил в армии. Как говорил мой командир, я – единственный чеченец, который попал в подразделение морских диверсантов. По крайней мере, на Тихоокеанском флоте. Но тогда была уже перестройка, и на национальность не обращали особого внимания.

– Докажи, – почему-то именно этот момент, вопреки ожиданию, насторожил Шаха. – Обычно моряки оставляют на память татуировки.

– У нас это было категорически запрещено, – возразил ему Вахид. – Если бы мой труп обнаружили в какой-нибудь бухте США, то она выдаст страну…

– Понятно, – соглашаясь с ним, закивал Шах.

– Если не верите, я могу сразиться с любым из вас.

– Нет, – категорически замотал головой мужчина, который перед Шахом задавал вопросы. – Мне сейчас нужны хорошие работники, а не инвалиды. Лучше покажи, как стреляешь.

Из толпы ему протянули «АПС».

Джинн загнал патрон в патронник и дважды выстрелил в стену.

Пули легли в сантиметре друг от друга.

– Ну и что?

– Я просто проверил, как он пристрелян. Теперь скажите, куда попасть?

– Не надо здесь стрелять, – строго сказал Шах. – Много оборудования и взрывчатки. Любой рикошет может привести к плохим последствиям. Халид, – обратился он к мужчине, донимавшему Джабраилова, – пусть остается у тебя.

– Как скажете, – чеченец, которого Шах назвал Халидом, покорно кивнул.

– Придется проверять всех, кто направляется к нам, – уже в машине, возвращаясь в город, сказал Шах. После происшедшего его слегка трясло. – Особенно летчиков и тех, кто не имеет рекомендаций от наших братьев в Ичкерии.

– Согласен, – Ризван развернулся на сиденье так, чтобы видеть сидящего позади него Шаха. – Хотя на этот раз бдительность проявил посторонний.

* * *

За все время наблюдения за бывшей ракетной базой Дрон и Татарин зафиксировали приезд грузопассажирского «Форда». Появившийся из прохода в бункер человек, одетый в военную форму, обменялся с вышедшим из-за руля молодым парнем несколькими фразами, после чего, забрав у него из рук два пластиковых пакета, скрылся за мощными металлическими дверями. Почти сразу микроавтобус уехал.

– Водитель сам открывал ворота? – уточнил Антон, не отрывая взгляда от окуляров ночного бинокля.

– Нет, – лежащий рядом на животе Дрон поерзал. – Выбегал парень в форме рядового.

– Значит, связь у них есть, – сделал вывод Антон. – Интересно только, какая?

– Скорее всего, сотовая, – выдвинул предположение сидевший за вывернутым из земли корневищем Татарин.

Они вели наблюдение за объектом по очереди, и сейчас он должен был отдыхать.

– Приборов ночного видения у этой публики, по всей видимости, нет, – продолжил Дрон. – Мы бы за это время подсветку обнаружили.

– Скорее всего, обложились, как минимум, сигнальными минами, – вступил в разговор Родимов. – В темноте и в такой траве растяжку тяжело обнаружить.

– Или просто натыкали гранат, – согласился с ним Антон. – Мест, где спрятать трупы, здесь достаточно.

– Как будем работать? – осторожно поинтересовался Полынцев.

– Каком сверху, – огрызнулся Антон.

Он как раз размышлял над этим вопросом.

Еще накануне Родимов заполучил схему размещения бункеров, шахт пусковых установок и переходов. Пройти в бункер, закрытый изнутри практически полуметровым куском железа, – утопия. Массивный, похожий на огромную шляпку подберезовика, железобетонный колпак с остатками желтой и зеленой краски, установленный на небольшом возвышении между шахтами, имел лишь узкие бойницы. Предназначенный для наблюдения за подступами к объекту, он сейчас наверняка с этой же целью использовался и проникшими внутрь людьми. Круговой обзор позволял одному человеку контролировать всю прилегающую территорию.

– С командного пункта в каждую шахту проведен технологический тоннель, – задумчиво произнес Антон. – По нему проходят кабели управления. Но размеры его небольшие. Есть тоннель, соединяющий все пусковые по кругу. Только неизвестно, где сейчас бандиты. К тому же шахты могут быть затоплены водой.

– Ты забыл про колпаки, – осторожно напомнил неугомонный Татарин.

Антон осуждающе посмотрел на Родимова:

– А говорили, что хорошо готовили пополнение.

– Виноват, товарищ подполковник, – пробурчал прапорщик, решив, что Филиппова разозлило нарушение субординации, выразившееся в обращении на «ты».

Однако Татарин заблуждался. В свое время разведчики-диверсанты обучались приемам и способам проникновения на объекты повышенной опасности, ракетные базы, аэродромы с целью вывода их из строя. Многотонные железобетонные крышки, закрывающие шахту, могли открываться четырьмя дублирующими друг друга способами. Основной – с использованием гидравлических домкратов. Потом шли электрический и ручной. При помощи редуктора из специального помещения эту махину можно было открыть двоим средних физических данных мужчинам.

Последний, и единственный, использовался ракетчиками в случаях вывода из строя всего оборудования. Тогда, согласно боевому расчету, смена, не занятая дежурством, поднималась на поверхность – и в специально устроенные ниши закладывались тротиловые заряды строго определенного веса, которые при подрыве срывали и отбрасывали в сторону весь колпак; при этом ракета оставалась целой и невредимой. Рассчитано это было на тот случай, если противник успеет первым нанести удар и находящиеся на поверхности конструкции деформируются. Знали об этом и диверсанты.