Спецотряд «Скорпион» - Александр Тамоников

— Она моя невеста.

— Извини! Теперь все понятно.

— Ну, тогда в гостиницу?

— Да!

Войдя в свой номер и решив проблему с таксопарком, офицеры сели за журнальный столик. Разложили подробную карту города. Объяснили Климуку, что ему следует делать завтра после 14.00.

Лейтенант ответил, что задачу принял. С этим и удалился. На сегодня он был свободен. Свободен от перевозок, но не от работы. Ему предстояло организовать наблюдение за бревенчатым домом на окраине города.

Утром следующего дня, ровно в 10.00 местного времени, на конспиративной квартире бандитов появился Головин. Он вошел в дом, неся в руке алюминиевый чемоданчик, в котором в разобранном виде находилась снайперская винтовка ВСС, или «винторез», с дневным оптическим прицелом ПСО-1, имеющим четырехкратное увеличение, ночным прицелом 1ПН-75 и магазином в двадцать девятимиллиметровых патронов.

Поздоровавшись с Пашиным и Храмовым, он поставил чемодан на столик, обратившись к майору:

— Вот вам, господин снайпер, ствол.

Григорий положил оружейный футляр, открыл его. Вытащил винтовку и в несколько движений собрал.

Головин проговорил:

— Сразу видно, имели дело с этой волыной.

Пашин подтвердил:

— Имел! И, кстати, немало духов из такой, как эта, положил.

Представитель Полесского уточнил:

— Вы хотели сказать, «чехов»? Воевать вам в основном, насколько мне известно, приходилось в Чечне.

Пашин объяснил:

— «Чехи» — это чеченцы. Духи — наемники. Мне чаще всего приходилось иметь дело с наемниками, русскими, кстати, в том числе. Так что я ничего не путаю и не надо уточнять мои слова.

— Хорошо! Хорошо! Духов так духов! Мне-то, по большому счету, это без разницы. Лишь бы здесь вы зацепили кого надо и как надо. Куда, я имею в виду, в какое место тела Соколовского намерены послать пулю, Григорий Семенович?

— Видно будет. Все зависит от того, какое он положение займет. Если догадается встать грудью к проспекту, то пробью мышцу под ключицей! Если же будет ко мне вполоборота, придется бить в плечо. Это уже ранение посерьезней. Можно вообще руки лишиться!

Головин заверил:

— Цель будет стоять к вам грудью!

— Хорошо!

— Так, господа! Полчаса вам на сборы и ровно в одиннадцать часов выезжаем на объект.

В 11.20 два молодых человека, один с небольшим чемоданчиком, вошли в разные подъезды малосемейки. Поднялись раздельно, создавая разбежку по времени к моменту выхода в коридор восьмого этажа.

Пашин, воспользовавшись лифтом, оказался на месте уже через полминуты. Выйдя из шахты подъемника, свернул вправо и уверенно, не обращая никакого внимания на снующих по этажу «соседей», вошел в квартиру № 85. Спустя две минуты там появился и Храмов.

Григорий спросил:

— На тебя никто не обратил внимания?

— А кому обращать-то? Дом только заселили, никто никого не знает, принимают за соседей или гостей. Нет, все в порядке.

— Дверь закрой.

— Уже закрыл.

Пашин с Храмовым обосновались в комнате, совершенно пустой, лишенной какой-либо мебели, но тщательно вымытой. Пыли нигде не наблюдалось.

Пашин подошел к окну. Надев перчатки, потянул на себя створки. Они легко открылись. Придав окну прежний вид, от стены, используя прицел винтовки, Григорий оглядел площадь. Место предстоящего сбора руководства области, города и предприятий нефтяной отрасли было видно как на ладони. При желании майор и без оптического прицела мог свободно поразить любую цель на этом помосте, а уж с оптикой?

Оставшись довольным обзором, Григорий вернулся в комнату.

Храмов ругался:

— Нет, ты, майор, только посмотри! Эти уроды Головы даже пару табуреток сюда занести не додумались. Что нам, так стоя и торчать здесь более двух часов!

Пашин спокойно посоветовал:

— Пройди в туалет, на унитаз присядь. Там и покурить можно.

— Посадил бы я парня этого, Головина, будь моя воля!

— Ладно, Володь, не суетись. Организаторы покушения все правильно сделали. Меньше предметов в комнате — меньше следов.

— Ага! А на кой хер мы в перчатках тут тремся?

Пашин махнул рукой на раздраженного «напарника», прошел на кухню. Она так же, как и комната, было совершенно пуста. Приоткрыв форточку, Григорий закурил, отойдя к стене. Окна занавесок не имели, а посему приходилось находиться подальше от стекол. До поры до времени!

В 12.30 на сотовый Храмова (Пашин был лишен связи) поступил сигнал вызова. Десантник ответил:

— Слушаю!

— Это Голова! Как ваши дела, друзья?

Тут и выдал ему Владимир по поводу интерьера комнаты. Головин, спокойно выслушав упреки киллера, так же спокойно ответил:

— Я, Владимир Алексеевич, подготовкой помещения не занимался, так что вопросы, касающиеся удобств, вы отнесли не по адресу. В окно смотрите?

— Иногда!

— Люди уже начинают собираться. Я тут приобрел программу праздничного митинга и дальнейших движений, запланированных чиновниками. Спешу сообщить вам, что за час до официальной части публику разогреет наша местная рок-группа. Довольно приличный коллектив с точки зрения профессионализма и вокальных данных музыкантов. Думаю, вам небезынтересно будет послушать их!

Храмов ответил:

— А я этот рок на дух не переношу!

— И все же имейте в виду! Держитесь в квартире вы грамотно, мой наблюдатель лишь один раз отметил какое-то движение в углу комнатного окна. Больше он, а значит, и никто другой не видел. Продолжайте в том же духе. Следующий сеанс связи в 13.30. Пока.

«Напарник» Пашина отключил трубку:

— Слышал разговор?

Майор ответил:

— Слышимость здесь хорошая!

— Тоже советник нашелся. На одном месте я видел их местных рок-знаменитостей!

— А что, Володь? Послушаем!

— Да уж! Куда мы денемся!

Около часа, как и обещал Головин, на помост вышли несколько человек с длинными волосами, облаченных в какие-то хламиды. Хоть и держали они в руках инструменты, но с первого же такта рваной, ревущей музыки стало ясно, что петь доморощенные рок-звезды собираются под «фанеру».

Вскоре к вою гитар добавились истеричные вопли солистов. Но толпу на площади местные артисты увеличили. Особенно молодежь. Та, размахивая руками, пробившись в первые ряды, дергалась в такт воплей.

Храмов оценил выступление:

— Да! Ничего не скажешь, авангард еще тот! У меня такое впечатление, что волосатые с помоста, кроме себя, никого в жизни из музыкантов и певцов и не слышали! Ишь, кренделя выворачивают.