Диверсант № 1. Наш человек Судоплатов - Валерий Большаков

Вот только все тропы, что шли от трассы, находились под прицелом винтовок и пулеметов – прячась за стволами сосен, за поваленными деревьями, партизаны уничтожали живую силу противника, как в тире. Эсэсовцы настолько одурели, что даже не отстреливались. Дай им время, они бы пришли в себя, собрались бы и пошли на прорыв, вот только никто им не собирался давать передышку. Ты пришел на нашу землю убивать и грабить? Ну так сдохни!

Только на одном участке, ближе к деревне, где минометный огонь оказался слабее, эсэсовцы нашли в себе силы сгруппироваться и дать отпор. Не считая патронов и снарядов, на десятке «Хорьхов» они рванули к Рудне-Бобровской. Вслед за ними поспешало три или четыре грузовика. Первые два «Хорьха» почти одновременно взлетели на воздух – противотанковые мины подняли их, раскалывая, и обрушили вниз. В снег упали порядком обгоревшие, раскуроченные «консервные банки», тошнотворно смердевшие горелым мясом. Остальные броневики резко затормозили, стали объезжать неудачливых камрадов, и вот еще один «Хорьх» вздыбился на гейзере пламени и дыма.

Засевшие в избах открыли огонь, «Панары», что до поры до времени скрывались на заснеженных улочках, выехали на околицу – замолотили пушечки с пулеметиками. Потом и танк отметился – один из «Опелей» подпрыгнул разваливаясь в грохоте фугаса. Но с десяток немцев проявили стойкость и самообладание – мигом развернув 37-миллиметровые противотанковые пушчонки, они открыли беглый огонь по деревне и лесу, подбив один из «Панаров». Следующие снаряды разворотили угол избы, где прятались пулеметчики из партизан. Потребовалось танку бить прямой наводкой, чтобы покончить с шустрыми артиллеристами. Обезумевшие фашисты заметались, одни помчались к деревне, другие засели за броневиками. Досталось всем поровну. Десятки немцев сдавались, задирая руки вверх, но эсэсовцев в плен не брали.

Где-то через час огонь утих, звучали лишь отдельные выстрелы, иногда очереди раздавались. Партизаны короткими перебежками выходили к дороге, забитой горевшей техникой и усеянной скорчившимися фигурами в фельдграу или в белом камуфляже. Снег был изрыт, истерзан взрывами и осколками, тут он отливал розовым от крови, там – черным от сажи. Десятки деревьев, что росли ближе к дороге, были срублены под корень минами, или расщеплены во всю длину ствола. Множество сучьев и веток, сшибленных пулями, укрывали, будто венками, мертвые тела.

– Да-а… – протянул Медведев. – Вот это мы дали…

Судоплатов хмыкнул и, оглядевшись, скомандовал:

– Товарищи! Будьте бдительны! Это СС, многие могли затаиться. Делаем контроль!

Товарищи разошлись, посматривая по сторонам. С виду нетронутые трупы немцев никто не пихал ногой, проверяя на живость – сразу делали контрольный выстрел. Иногда тела вздрагивали. Рокоча, подтянулись «засадные» танки. Лязгнул люк, и наружу выглянул Фролов.

– Товарищ старший майор! Всех уделали!

Судоплатов не успел ответить – из леса донесся выстрел. Танкист вздрогнул и свесился из люка тряпичной куклой.

– Прочесать лес! – бешено заорал Павел. – Никто не должен уйти!

– Не уйдет… – проворчал Демидов, боец из сибиряков. – Мы-то на лыжах, а снег в лесу рыхлый… Догоним!

Партизаны-лыжники цепями вошли в лес, словно гоня дикого зверя. Хотя почему – словно? Так оно и было. Вскоре из лесной чащобы донеслись редкие выстрелы. Догнали.

– Митя! Надо осмотреть машины. Там я видел почти целые «Бюссинги», у них только шины порвало.

– Заменим, – кивнул Медведев. – Товарищи! Собираем оружие! Водители, проверяем грузо-вики!

«Опели» и прочие «Мерседесы» были здорово посечены осколками и пулями, но их было больше сотни – у одной машины уцелели шины, у другой – радиатор, у третьей – бензобак. Так из десятка битых можно было собрать целый грузовик. В тот же день партизаны вышли в путь – колонна танков, броневиков и грузовых машин растянулась на пару километров. Ночью к дороге, где состоялось побоище, вышли, крадучись, волки…