Честное слово вора - Михаил Серегин

– Подождешь на земле пока, – распорядился он. И тут взгляд блатного упал на полускрытую в тени фигуру мальчика в инвалидном кресле.

«Это еще кто?» – подумал блатной.

– Эй, ты кто такой? – спросил он, подходя к креслу. – Ты меня слышишь?

– Слышу. Я Рашид Гамзаев, – ответил мальчик.

– Гамзаев? – Колыма искренне изумился.

Он был не в курсе последних городских событий и, разумеется, не сразу понял, что делает мальчик-ингуш в вертолете, который только что был набит спортсменами, злейшими врагами его клана.

– Ты, случаем, не сын Расула Гамзаева?

Колыма знал, что у лидера «Ингушзолота» есть сын-инвалид, хотя никогда не видел его в лицо.

– Да. Если ты меня отвезешь к папе, он тебе даст кучу денег! Пожалуйста! – Мальчик заплакал.

Последние сутки он изо всех сил старался держаться как подобает мужчине, но теперь эмоции прорвались наружу.

– Все ясно… – протянул блатной.

Он моментально все понял. Мальчика похитили и везли прятать. Что ж, надо будет подумать, что с ним делать.

– Пожалуйста, отвези меня к папе, – снова повторил Рашид. – А себе забери все золото, они его с папиных приисков собирали, я слышал. Забери его себе, а меня отвези к папе.

– Что за золото? – насторожился Колыма. Он еще не знал, зачем спортсмены прилетели на «Счастливый», не знал и того, что этот прииск стал пятнадцатым по счету и что на предыдущих четырнадцати люди Медведя успели собрать около ста килограммов золота.

– Там, сзади, в грузовом отсеке, – подсказал Колыме мальчик.

Через несколько минут Колыма слазил в грузовой отсек, вкратце расспросил Рашида и полностью разобрался в ситуации. Получается, что теперь он стал обладателем центнера «рыжья» и мог расквитаться с Батей. Золото, собранное Медведем, после его гибели по всем раскладам принадлежало ему. К тому же в его руки попал Рашид Гамзаев – сколько еще можно стрясти с его отца… Правда, Колыма считал, что брать выкуп за ребенка-инвалида западло, и решил, что вернет его отцу бесплатно. Но центнер «рыжья» – его, по-любому.

Однако радости Колыма не испытывал. На душе у него было пасмурно. Подбегая к вертолету, он успел краем глаза заметить тело Вали Ломаного, лежавшее на земле в луже крови. «Нужно похоронить Валюху», – подумал Колыма, отходя от вертолета и возвращаясь к старателям, гудящим, словно растревоженные пчелы.

Подойдя к старателям, Колыма в считаные секунды выяснил, кто кроме спортсменов виноват в смерти Ломаного.

– Где Охотник? – страшным голосом спросил он.

От злости у него свело скулы. Если кого и ненавидел Колыма в жизни больше, чем беспредельщиков, так это стукачей.

– Не знаю… А хрен его разберешь… Я его с тех пор, как стрельба началась, не видел, – послышалось со всех сторон.

– Я его видел. Он вон в том бараке спрятался, – неожиданно сказал седой старик. – Я специально за ним следил, чтобы не ушел, сука. Он там, наверное, ждет, когда ты свалишь: понимает, что тебе после такого здесь оставаться нельзя.

– Спасибо, – сказал Колыма старику. – Спасибо тебе.

– Да о чем базар. Я сам сидел, было дело, понятия знаю. За такое мочить надо.

Колыма медленно направился к указанному стариком бараку. Ни один из старателей не последовал за ним, все понимали, что это не нужно. Месть за друга – дело святое, вмешиваться незачем.

Колыма встал в дверном проеме барака и посмотрел в темноту.

– Выходи, – приказал он.

Ответа не было, но блатному показалось, что он слышит какой-то шорох. Правильнее всего было выпустить туда очередь из автомата, но Колыма не стал этого делать. Он просто, словно хищный зверь, бросился на звук, схватил затаившегося в темном углу мужика за грудки и мощным движением швырнул его к двери, на свет. Тот приземлился на четвереньки; Колыма подскочил к нему и пинком вышиб из барака.

Коля редко бил кого-нибудь ногами. По понятиям – это смертельное оскорбление. Ногами бьют только петухов, но здесь он был уверен в своей правоте. Выйдя из барака вслед за сукой, Колыма рванул воротник рубахи. Злость душила его, ему не хватало воздуха.

Упавший в грязь Охотник даже не попытался встать, не говоря уже о том, чтобы сопротивляться. Страх полностью парализовал его, он даже говорить членораздельно не мог, из его рта слышалось только какое-то жалобное мычание. Колыма сделал несколько глубоких вдохов и выдохов и, немного успокоившись, шагнул к нему. Он уже знал, что сделает с сукой.

* * *

Спустя два часа на могилу Ломаного упала последняя горсть земли. Колыма похоронил друга с почетом. Его обмыли, переодели в чистое и даже сколотили дощатый гроб и деревянный крест. В условиях дикой тундры это немыслимая роскошь. Коля Колыма сказал над гробом небольшую речь. Он вспомнил, каким верным другом был Ломаный, который погиб, не сдавшись. Сказали по нескольку добрых слов и другие старатели, многие из которых тоже хорошо знали Ломаного.

Но после похорон у Коли Колымы оставалось на прииске еще одно дело.

Саша Охотник был еще жив. Он был крепко связан и лежал рядом с крыльцом штаба, ожидая своей участи. И ждать ему оставалось уже недолго.

От старого кладбища Колыма сразу направился к штабу. Следом за ним потянулись и старатели.

– Люди, – сказал Колыма, дойдя до штаба и повернувшись лицом к мужикам, – из-за этой суки, – он кивнул на лежавшего у него под ногами Охотника, – погиб мой кореш. И я приговариваю суку к смерти. Все согласны со мной?

Старатели одобрительно загудели. Все были согласны, что за такое предательство смерть – единственная достойная кара. Но Колыма еще не закончил.

– А раз согласны, помогите мне. Запускайте дизель!

На этот раз мужики удивленно молчали.

– Зачем? – выкрикнул один из них.

– Затем, чтобы эта сука легкой смерти не увидела, чтобы потом люди друг другу рассказывали, как такие твари подыхают.

– Пускай дизель!

За то время, пока Колыма жил среди старателей, он успел набрать среди них немалый авторитет. Его послушались, и через несколько минут дизель заработал.

Услышав звук работающего мотора, Колыма подошел к стоявшей возле штаба циркулярной пиле и потянул кабель к дизелю. Обычно эту примитивную циркулярку старатели использовали для нарезки опалубки, которой укрепляли края ям, чтобы не обвалились и не засыпали людей. Но на этот раз у Коли Колымы на уме было иное. Он подключил кабель и снова вернулся к штабу.

– А ну, люди, помогите-ка мне его на стол взвалить! – Он взял связанного Охотника за плечи и выжидательно смотрел на старателей.

– Ты что, хочешь его… – не договорил один из самых молодых.

– Именно, – спокойно ответил Колыма. Глаза у него были холодными, как лед. – Только так с такими и нужно поступать.