Русский адат - Сергей Самаров

– Скажи мне, Алексей Георгиевич, что сегодня произошло? – спросил Строганов после тяжелого, призванного произвести впечатление вздоха усталого за годы службы человека, все повидавшего на своем веку, много знающего и многое умеющего понять.

– Сегодня произошло три существенных события. Которое из них вас интересует больше? – Алексей отвечал членораздельно и четко, резко отделяя слова друг от друга, и в его словах проскальзывали металлические нотки раздражения.

– Уже целых три? – спросил прыщавый мент. – И что третье?

Алексей не ответил, но Строганов понял, видимо, что похороны для старшего лейтенанта трудно назвать несущественным событием.

– Начнем-ка со взрыва…

– Здесь все предельно просто, и вопросов не возникает. Ваха приказал взорвать похоронную процессию… Я так понял… И чтобы отвести от себя подозрения, сам пришел на похороны…

– То есть рисковал быть взорванным… – возразил следователь, считая, что его единственный довод способен победить любые встречные доводы, потому что он существенен и логичен. А все остальные утверждения логики лишены и потому не состоятельны.

– Ничуть… Он не рисковал… Он бы вообще оказался там, где погибшие… Вроде бы рядом со взрывом… В опасной, как вам кажется, близости… В то же время, по замыслу Вахи, это должно быть самое безопасное место… Но он не учел неопытность своих минеров…

– Какая здесь может быть опытность, неопытность… – продолжал злиться прыщавый мент.

– Если, скажем, такого вот мента послать мину «МОН-50» устанавливать, он может себя взорвать, – сказал Алексей. – Потому что понятия не имеет, что это такое, но устанавливать все равно возьмется… А вы, Артем Палыч, имеете понятие, что такое современная противопехотная мина? Что устанавливать не будете, я понимаю… Но хотя бы общее понятие имеете?

– Смутное… – честно сознался подполковник юстиции.

– Мы имели дело с миной «МОН-50»… Мина осколочная, направленного действия, с поражением на дистанции пятьдесят метров. Сектор поражения в пятьдесят четыре градуса. Имеет металлический корпус, выгнутый по плоскости дугообразно. Задняя сторона мощная, почти непробиваемая. То, что входит в сектор поражения, все находится впереди… – Алексей умышленно не стал ничего рассказывать о стальном листе, выставляемом позади мины. – И парни Вахи что-то напутали… Они мину установили неправильно… Не в ту сторону направили… Не на похоронную процессию, а на себя… И получили результат… И вы туда же чуть не попали… Сначала даже встали рядом с ними… Если бы я не начал на Ваху орать, вы бы там остались… До сих пор…

Мент рядом представил, видимо, картину возможного и побледнел лицом, а прыщи на этом лице, наоборот, покраснели.

– Ничего себе… – только и сказал, а потом себя ощупал, не залетел ли куда под одежду шариковый осколок.

– А с чего ты вдруг на него орать начал? – спросил следователь. – У тебя, случаем, не психопатия?… Так только психопатов прорывает… Вдруг… Если бы ты сразу, как Ваха приехал… Это бы я понял… Но ты момента дождался… Нас, что ли, таким образом спасал?

– Тебя в следующий раз спасать не буду… – сказал Алексей менту. – Учти, до старости с такими прыщами не доживешь…

– Я серьезно спрашиваю, Алексей Георгиевич… – Строганов не желал переводить разговор в шутку, на которой все и закончится.

– А кто из нас знает, когда его прорвет… – хмуро посмотрел Алексей в глаза Артему Палычу. – Прорывает, когда накапливается, а накапливается по ходу концентрации мыслей… Каждый человек, по сути дела, заводной… Копится в нем, заводится, заводится, обстоятельства и мысли вместе сходятся, тогда и прорывает…

– Ладно, – согласился следователь. – Тебе я совсем не верю, а психиатрам верю еще меньше… Поэтому вынужденно остановимся на твоем варианте. У меня, к сожалению, нет причин предъявить обвинение тебе… А что, старший лейтенант, ты мне про сгоревшие машины можешь сказать?

– Ничего сказать не могу… Меня удивляет только тот факт, что они сгорели, а бензобаки не взорвались… А должны были бы…

– Взорвались… Только бензобак взрывается так же сильно, как мина, только в кино… Ради эффекта, созданного для глупого зрителя… В действительности взрывом только бак и обшивку сбоку разрывает, а машину даже не подбрасывает…

– Может быть… Пусть и сгорели, и взорвались… Здесь предъявить мне претензии у вас тем более причин нет… Я знать не знал, что Ваха приедет… Я не имел возможности подготовиться… Я не имел возможности бросить процессию, забежать вперед, обгоняя машины, поджечь их каким-то образом…

– «Коктейль Молотова»… – сообщил следователь. – Остались осколки бутылок…

– Поджечь их «коктейлем Молотова», потом бегом вернуться к процессии, где никто не заметил моего отсутствия, и вместе со всеми найти горящие машины…