Русский гигант КВ-1. Легенда 41-го года - Владимир Першанин

Затем тишину прорезал пронзительный рев. Это открыли огонь шестиствольные 158-миллиметровые минометные установки. Оставляя позади черную полосу отработанных газов, мины обрушились на траншеи, капониры, отступающие красноармейские части.

Многие впервые столкнулись с этим оружием. Три батареи шестиствольных установок в течение нескольких минут выпустили 108 тяжелых мин, каждая весом тридцать четыре килограмма. Фонтаны взрывов с грохотом поднимались сплошной стеной выброшенной земли, обломков бревенчатых укреплений, вырванных с корнем деревьев.

«Ишаки» – такое прозвище получили эти установки. Пронзительный рев реактивных мин, непрерывные взрывы не только убивали и калечили бойцов, разбивали технику, но и действовали на людей психологически. Молодым бойцам казалось, что вся земля вокруг стала на дыбы и похоронит их заживо.

Но сотня с небольшим мин – это не так и много. Обстрел прекратился внезапно, и сразу же в атаку двинулись немецкие танки и штурмовые орудия. Больше всего потерь понесли отступающие части. Осколки, разлетающиеся на десятки метров, убивали и калечили людей, не успевших залечь или кинувшихся убегать.

Батальон Морозова, десантная рота Трифонова, саперы и артиллеристы, укрытые в траншеях, блиндажах и защитных щелях, понесли значительно меньшие потери.

Близкий взрыв крепко встряхнул «тридцатьчетверку» Павла Ютова, засыпав ее по самую башню землей. Тяжело контузило стрелка-радиста, у лейтенанта Ютова текла кровь из простреленной и толком не залеченной руки.

Во взводе Астахова потерь не было, хотя даже осколки мин могли пробить тонкую броню легких танков БТ-7.

Но внезапный обстрел, когда десятки тяжелых мин за короткое время обрушились на людей, в какой-то степени достиг своей цели. Когда на скорости стали приближаться немецкие танки, многие бойцы еще не отошли от грохота, растерянности, страха.

Стрелковый полк (вернее, его остатки) понес при подходе к мосту большие потери. Погибли командир и комиссар, в батарее «сорокапяток», прикрывавшей полк, остались всего две пушки.

Полтора десятка немецких танков, в основном Т-3 и Т-4, устремились в образовавшуюся брешь. С флангов их поддерживали приземистые штурмовые орудия.

Тяжелый КВ-1 из взвода Петра Шевченко открыл огонь из своего трехдюймового орудия. Бегло стреляли обе уцелевшие «сорокапятки». Легкие пушки начали стрельбу слишком рано, их снаряды, попадая в цель, рикошетили.

«Клим Ворошилов» стрелял более успешно. Трехдюймовый снаряд пробил броню одного из «панцеров» Т-4. Поврежденный танк замедлил ход, из открытых люков шел дым. Пока экипаж гасил огонь, КВ всадил болванку в башню Т-3. Начали детонировать снаряды, и танк загорелся.

Экипаж Павла Ютова лихорадочно откапывал свою засыпанную землей «тридцатьчетверку». На помощь пришла пехота. Землю выгребали лопатами, касками, торопясь расчистить выезд из капонира.

«Клим Ворошилов» стрелял метко и подбил еще один немецкий танк. Сразу несколько машин сосредоточили на нем огонь своих пушек. Какой бы мощной ни была броня КВ, но немецкие артиллеристы находили уязвимые места.

Штурмовое орудие вынырнуло из кустарника и вложило бронебойный снаряд с расстояния трехсот метров в кормовую часть КВ. Задымил двигатель, машина дернулась и застыла на месте. Но даже неподвижный танк оставался грозным оружием, тем более горящий двигатель был вскоре потушен.

Но «штуга», рискуя, успела выстрелить еще два раза. В арсенале немецких артиллеристов к осени сорок первого года стало появляться все больше подкалиберных снарядов с вольфрамовым наконечником. Один из них пробил башенную броню, погибли командир «Ворошилова» и заряжающий.

«Штуга» готовилась добить русского «мамонта», но снаряд «сорокапятки» достал приземистую машину с крестом на борту.

Какое-то время КВ продолжал вести огонь, замедлив продвижение немецких танков. Но не меньше десятка попаданий бронебойных снарядов, контузии оглушили экипаж. Один из снарядов снова воспламенил двигатель.

Из горящей машины выбрался механик-водитель. Помог наводчику вытащить погибшего командира танка. Подобравшийся вплотную чешский Т-38 стрелял едва не в упор из своей малокалиберной пушки и двух пулеметов.

Он сумел добить экипаж, но из капонира уже выбралась «тридцатьчетверка» лейтенанта Ютова. Бронебойный снаряд наискось просадил башню чешского танка. На выходе вывернуло лист брони. В разные стороны разлетелись многочисленные клепки. От сильного жара загорелся порох в тонких снарядных гильзах калибра 37 миллиметров.

Из пробоины выползал наводчик в горящем комбинезоне. Выскочил механик-водитель, но сумел пробежать лишь несколько шагов. Пулеметная очередь опрокинула его на взрыхленную гусеницами землю под колеса, которые продолжали вращаться, рывками толкая подбитый танк. Затем машина остановилась, горел двигатель, продолжали взрываться снаряды и коробки с пулеметными лентами.

Оба тяжелых КВ и две уцелевшие трехдюймовые пушки Ф-22 вели беглый огонь, сумев подбить еще три танка.

К орудийной батарее (вернее, ее остаткам) сумел прорваться с фланга немецкий танк Т-3. Выстрелом с полусотни метров разбил казенник одного орудия и раскидал расчет.

Не оставляя времени второму расчету развернуть пушку, увеличил скорость и, стреляя из пулемета, протаранил ее своей двадцатитонной массой. Дал задний ход, чтобы добить русских артиллеристов. Одна из гусениц застряла в обломках.

– Не спеши, Курт! – окликнул механика командир машины, светловолосый лейтенант, высунувшийся из люка. – Не хватало нам здесь застрять!

Двое русских артиллеристов убегали прочь, еще двое или трое были смяты тараном. Лейтенант засмеялся и достал автомат. Атака разворачивалась успешно. За два уничтоженных орудия он наверняка будет награжден.

Лейтенант дал одну, вторую очередь. Пули прошли мимо – надо получше прицелиться. Он не видел, как к его танку, медленно выползающему из обломков смятого металла и мертвых тел, приближается русский лейтенант с пистолетом в вытянутой руке.

Три выстрела ударили подряд. Пуля угодила командиру танка в плечо. Он невольно вскрикнул, обернулся и встретился с ненавидящим взглядом такого же молодого светловолосого лейтенанта, командира артиллерийского взвода. Четвертая пуля из пистолета «ТТ» угодила немцу в лицо.

Из башенного люка высунулся наводчик.

– Русские!

Танк рывком подался назад, разворачивалась башня с тонкой хищной пушкой и пулеметом. Но на все это требовалось время, а в танк уже стреляли из карабинов уцелевшие артиллеристы, подносчики боеприпасов.

Сержант тащил подальше от чешского «панцера» контуженого лейтенанта.

– Сейчас мы этих гадов гранатами!

Прибежали уцелевшие бойцы другого разбитого орудия. На башню вскочил сержант Василий Орехов, дернул крышку люка, которую в спешке не успели защелкнуть. Гранат у Орехова не было, но имелся «наган». Он выпустил все семь пуль в полутьму башни, кто-то вскрикнул, открыл огонь пулемет.