Взрыв направленного действия - Максим Шахов

Уже с минуту с улицы доносился вой сирен. Чуть позже по потолку, пробившись над оконными шторами, пробежали ядовитые вспышки мигалок.

– Успокойся, майор, – повторил Виктор, услышав на лестнице топот тяжелых ботинок. – Будет тебе «вертушка».

– Я спокоен! Не надо меня успокаивать, понял?! Я спокоен, спокоен!!!

– Я вижу, – сказал Виктор. – Извини, я сам немного нервничаю. – Ботинки топали уже по коридору. Матросов заметно напрягся, и Виктор крикнул: – Не приближайтесь! У нас тут заложник! Пусть подойдет кто-то один с рацией!

Шаги тут же затихли, но Виктор ощущал за спиной движение. «Альфовцы» неслышно крались вдоль стен.

– Где рация? – заорал он.

– Рация тут, – донеслось сзади.

Матросов не отводил взгляда от двери, и Виктор громко сказал не столько для того, кто подошел с рацией, сколько для других «альфовцев»:

– Ближе не подходить! Ясно? Я спрашиваю – всем ясно?

– Так точно.

– Хорошо. Кто-нибудь немедленно свяжись с управлением. Мне нужен Кабанов.

Пока выходили на связь и искали Кабанова, Виктор в целях психологической разгрузки перекинулся парой ничего не значащих фраз с Матросовым и наконец как следует рассмотрел перегородку, разделявшую комнату на две части. Вернее – не саму перегородку, а то, что на ней было нарисовано.

Судя по всему, у того, кто намалевал этот натюрморт, было плоховато с головой. Верхняя часть пейзажа изображала как бы Елеонскую гору, а пара неопределенных сооружений справа – Иерусалим. На вершине горы стоял карикатурный Иисус с Евангелием в левой руке, а ниже полукругом – двенадцать апостолов.

Виктор сначала не поверил своим глазам, но, разобрав надпись на древнегреческом, убедился, что он не ошибся. Отступив к перегородке, Матросов практически слился с силуэтом Иуды Искариота, заняв его место в шеренге апостолов.

Внизу под Елеонской горой в разрезе был изображен ад. Над самым полом там клокотала магма и торчали рога чертей. Между двумя этими географическими пунктами была нарисована дверь – очень узкая – в точном соответствии с наставлениями Библии – и снабженная соответствующей надписью на древнегреческом. Что-то вроде того, что узки врата рая, но нужно пытаться в них протиснуться.

Пользуясь тем, что Матросов немного расслабился, Виктор смог более детально рассмотреть и наружную стену комнаты. Он лихорадочно искал варианты обезвреживания майора, но вынужден был констатировать, что окна плотно зашторены и использовать снайпера не удастся.

– Есть! – проговорил сзади «альфовец». – Кабанов на связи!

– Передай ему, пусть срочно свяжется с аэродромом вертолетного училища в Авдеевке и узнает, когда реально они могут подготовить и поднять вертолет!

«Альфовец» начал передавать слова Логинова, но Кабанов тут же его перебил. Виктор и сам слышал надтреснутый голос, а «альфовец» его еще и дублировал:

– Он говорит, что председатель спецкомиссии Марченко с борта самолета уже третий раз требует, чтобы вы немедленно доложили обстановку и получили инструкции. Если вы не выйдете на связь с его бортом в течение ближайших двадцати минут, Марченко обещает лишить вас звания и уволить из органов… Кроме того, вы должны немедленно связаться с Москвой.

– Скажи Кабанову, пусть пошлет их всех к черту!.. – бросил через плечо Виктор, не отводя взгляда от Матросова, который внимательно прислушивался к происходящему.

– Так и сказать? – немного опешил «альфовец».

– Ну, не совсем. Скажи Кабанову, пусть передаст этому Марченко и в Москву, что я ранен и нахожусь в контакте с террористом, захватившим заложницу. Но как только смогу, обязательно со всеми свяжусь. Если выживу, конечно.

– И о заложнице пусть доложат президенту! – вдруг крикнул Матросов. – И в средства массовой информации!

– Зачем? – тихо спросил Логинов.

– Затем, чтобы ты не вздумал дергаться, ясно? Чтобы все решала Москва!

– Ясно, – кивнул Виктор. – Без проблем. Передай Кабанову, пусть срочно позвонит в Кремль президенту и скажет, что тут у нас такой себе Матросов захватил заложницу…

– Не шути, не шути со мной! Я выстрелю! – взвизгнул майор.

– Спокойно, спокойно, майор… Передай Кабанову, пусть срочно доложат руководству о захвате заложника. Это требование террориста…

– Да! Так и передай, – нервно поддакнул Матросов. – Где вертолет, где вертолет, я спрашиваю?

– Спокойно, майор, спокойно. Сперва доложат о тебе в Москву и сразу займутся вертолетом. Ты же сам так захотел.

– Быстрее пусть занимаются, быстрее!

«Альфовец» передал Кабанову все, что сказал Виктор. Тот переспросил насчет ранения Логинова и пообещал как можно скорее связаться с Авдеевкой.

Потом потянулись мучительные минуты неопределенности и ожидания…

Логинов знал по опыту, что в такие минуты может случиться все что угодно. Надломленная психика террористов часто не выдерживала напряжения, и тогда они вели себя непредсказуемо. А в результате погибали ни в чем не повинные люди…

Для того чтобы снять напряжение, существовало несколько способов, но ни водки, ни наркотиков Матросов не просил. Штатного психолога в Ипатьевском управлении ФСБ тоже не было. Скорее всего Кабанов даже не догадывался о том, что они вообще существуют в природе.

Виктор старался ни на минуту не терять контакта с Матросовым. Это было очень важно, поскольку главное, довлеющее чувство, которое испытывают все террористы, – животный страх за свою шкуру. Нельзя было допустить, чтобы этот страх вырвался наружу.

Однако в какой-то момент Матросов замкнулся. Вглядываясь в его осунувшееся лицо, Виктор пытался предугадать его возможные действия. Напряжение нарастало с каждой секундой.