Агент силовой разведки - Михаил Нестеров

– Тебе нужно отдохнуть. – Она в недоумении развела руками. – Честное слово, не понимаю, почему помогаю тебе.

– Может быть, потому, что я спас тебе жизнь? Пару дней тому назад я застрелил здесь трех человек, помнишь?

Николь удивленно подняла брови.

– Может быть, и поэтому. – И продолжила тему: – Погоди, ты все еще решаешь проблему моего шефа?

Лугано не стал огорчать ее известием о смерти Анри.

– Да.

– Чего ради?

– Его проблемы пересекаются с моими.

Он взял со стола пистолет и положил в карман брюк.

Женщина не сдержала иронии:

– Теперь я понимаю, почему тебя ранили. Мужчине твоих габаритов нужно оружие побольше. – Она показала размер руками, широко разведя их в стороны.

– Ты далеко живешь?

– Почему ты спрашиваешь?

– Мне нужно где-то отдохнуть.

– У нас в подвале много запасников, там тебе самое место.

Лугано проспал на широкой удобной кровати двенадцать часов. Была полночь, когда он проснулся. И первый вопрос, который он себе задал, был: «Где я?»

В ногах лежал банный халат. Виктор надел его и вышел из этой темной комнаты. Тотчас увидел Николь. Она, поджав под себя ноги, сидела в глубоком кресле и читала какую-то книгу. Не отрываясь от этого занятия, одной рукой указала направление:

– Кухня и туалет там. Помещения раздельные, не перепутай.

Лугано выбрал кофе, к которому привык, – растворимый. Прихватил чашку для Николь. Она покачала головой, отказываясь:

– Мне скоро ложиться...

– Твой дом далеко от центра?

– Мне не хочется отвечать на этот вопрос. Но раз уж ты спросил... Я живу почти в центре. Если ты выглянешь в окно, увидишь шумную парижскую улицу. В двух шагах от моего дома – Барселонская площадь и железнодорожный вокзал. – Николь дотронулась до своего плеча, подразумевая рану Виктора. – Вчера ты так и не ответил на мой вопрос: хорошо развлекся на вечеринке «Век разума»?

– «Век разума»? – переспросил Лугано. И вспомнил статью, которую ему дала прочесть в своем кабинете Николь Лаббе. Так называлась выставка, организованная Мартьяновым в своей галерее. – Да, там было весело, – подтвердил он.

– Поздравляю. У тебя есть возможность подставить и другую руку.

– То есть?

– У меня подписка на рассылку новостей культуры. Буквально несколько часов назад мне на и-мейл пришло извещение о том, что 21 августа в замке Мальборк, Польша, состоится экспозиция под названием «Век разума». Выставочные экспонаты будут представлены частным коллекционером Мишелем Жобером. Такое извещение получили тысячи подписчиков по всему свету.

– Я понимаю, – рассеянно откликнулся Лугано.

Собственно, Николь подтвердила слова Габриэлы о намерениях Мартьянова в очередной раз выставить коллекцию за рубежом. Она видела лишь часть «Восточного фонда» – «Грааль», ожерелье, пектораль, еще пару вещей. Рассчитывал ли Вадим на помощь Склодовской и в Польше тоже? Трудно сказать. Наверное, да, если собирался переправить бесценную часть «фонда» за границу; нет – если он оставлял ее в хранилище. Мартьянов и раньше выезжал за границу, наверняка оставлял ценности в какой-то скрытой части своего музея. Но рискнет ли он повторить опыт – с учетом недавних событий, фактически раскрывших его?

– Николь, предметы вашего музея тоже экспонировались за рубежом?

– И не раз. Мы имели успех во многих европейских странах.

– Не сомневаюсь в этом. Расскажи, как выглядит оформление документов на той же таможне.

– Как обычно: составляется таможенная декларация, руководитель несет ответственность за вывозимые экспонаты, список вывозимого должен совпадать со списком ввозимого.

– Ты была посредником между Анри и твоим знакомым из таможни.

– Вот только не надо вешать на меня ярлыки, – предостерегла его Николь. – Я только свела их вместе. Остальное меня не касалось. Я всегда жила в ладу с законом.

– Ты сможешь мне помочь?

– Почему нет? Когда ты снова вломишься ко мне с простреленной рукой, я перевяжу тебя. – Николь не выдержала и рассмеялась. – Так чем в действительности я могу помочь?

– Достань копию таможенной декларации о вывозимой Мишелем Жобером экспозиции.

– Мой знакомый – небескорыстный человек, – после некоторого раздумья ответила Николь.

– Двадцать тысяч долларов ему, десять – тебе, – назвал сумму Лугано.

– Думаю... мы согласимся.

– Отлично. Кстати, где мой пистолет?

– А, твой пугач... – Она указала рукой ему за спину. – Он у тебя под подушкой. Ты сам его туда засунул.

На языке Лугано вертелся ответ: «Он далеко не пугач. Это бесшумный пистолет».

Внезапно Виктор переменился в лице. Он вспомнил свой вопрос и короткий ответ Мартьянова, и все понял... только сейчас. Он наконец-то перевернул последнюю карту, и пасьянс под названием «План Мартьянова» был раскрыт.

«Ты действительно был уверен в том, что Директор застрелится?»

«Нет».

Он не был уверен в этом. Вот в чем заключалась разгадка.

Апрелевка, 13 января 1992 года, понедельник

...Капитан Линьков принес чай с лимоном и вышел, плотно притворив за собой дверь. Чай был горячий, и Директор дал ему время остыть.

– Время, – поторопил его Мартьянов.

«Время», – мысленно повторил вслед за ним Директор. Сейчас для него оно было дорого, как никогда.

Мартьянов в этой загородной резиденции чувствовал себя как дома. Он много раз бывал здесь, порой приезжал с докладами за полночь. Офицеры охраны, зная особое положение Вадима Мартьянова, беспрепятственно пропускали его к шефу. Вот и сегодня он дожидался Директора в одной из комнат на первом этаже, и как только тот приехал, дежурный офицер, доложив о старшем агентурной группы, через минуту провел его в кабинет.

Мартьянов сидел напротив Директора, держа его под прицелом маленького, с виду смехотворного пистолета. Но это было грозное оружие, созданное для спецопераций, требующих полностью бесшумной и беспламенной стрельбы.

Вадим еще раз предупредил Директора:

– Делайте все, как я сказал. Иначе я убью и вас, и ваших двух офицеров. И не задавайте мне вопросов. Берите бумагу.

– Только один вопрос: за что ты меня ненавидишь?

– Вы слабая фигура в разведке. Вы преемник, исполнитель чужой воли, вы никто. У меня нет к вам ненависти. Я испытываю жалость к тому, что вы можете раздать своим хозяевам. Если вам скажут: «Отдай «Восточный фонд», вы назовете место, в котором он хранится. Я наследник «фонда», а не вы. Берите, берите бумагу!