Штурмовая группа. Взять Берлин! - Владимир Першанин

Те, кто бежали следом, такого чутья не имели. Их безжалостно расстреливали в спины, и они падали один за другим. Снайпер, младший сержант, срезал на бегу пулеметчика, который тащил на плече свой «МГ-42». Второй номер расчета наклонился, чтобы поднять пулемет. За утерю оружия строго наказывали даже в эти последние дни.

Сапер Матвей Шмарев выпустил в него очередь, ранил. Закончился диск. Пока он его менял, раненый немец торопливо доковылял до угла дома и исчез.

Пехотная рота захватила дом на другой стороне улицы. К трем танкам Антипова присоединились еще два. Их появление и усилившуюся стрельбу встретили радостными криками.

Несколькими минутами ранее Борису Антипову сообщили из штаба танкового полка:

— Принимай еще две коробочки, теперь ты — командир роты. Очищай улицу до конца. Ольхов несет большие потери, наращивай удар! Дави, не жалей гадов, Антипов! Ты это умеешь. Только не лезь в лоб, действуй из укрытий.

Эти слова самолюбивый командир танкового взвода (а теперь роты!) воспринял как разрешение действовать самостоятельно. Капитан Ольхов медлит, и вся надежда на него. Разве пехоту сравнишь с танкистами! Это они проламывают оборону.

— Так точно, — бодро выкрикнул Борис Антипов. — Дадим гадам жару. Теперь есть чем ударить.

Пять машин, стреляя на ходу, двинулись вперед. Пехота от них не отставала. Но в конце улицы, за которую дрались уже второй день, занимали исходное положение два тяжелых немецких танка.

Это были «тигры». Причем один из них был «Тигр-2», или, как его чаще называли, «королевский тигр». Их успели выпустить около пятисот штук, и к концу апреля сорок пятого года большинство были уничтожены в боях.

Однако в разных концах Берлина среди развалин прятались в засадах эти мощные машины весом семьдесят тонн, с броней толщиной 10–15 сантиметров.

В условиях города не требовались такие монстры, способные поражать наши «тридцатьчетверки» на расстоянии двух километров. Но их размеры, шестиметровое орудие калибра 88 миллиметров, должны были морально поддерживать солдат вермахта.

Немецкий капитан, командир взвода тяжелых танков, принял решение, что откроет огонь его машина, а второй «тигр» вступит в бой позже, по мере необходимости. Расстояние до русских танков составляло менее четырехсот метров, а скорострельность орудия достигала пятнадцати выстрелов в минуту.

Бронебойный снаряд, выпущенный из длинноствольного орудия «королевского тигра», преодолел это расстояние менее чем за полсекунды. Скорость снаряда, выпущенного с большой точностью, была столь велика, что болванка пробила башню одной из «тридцатьчетверок» насквозь.

Смертельно раненная машина продолжала медленно катиться вперед. В башне уже не оставалось живых танкистов, а механик-водитель был оглушен и бессильно сполз с сиденья. На него текла кровь из разорванного тела наводчика.

Уцелел лишь молодой стрелок-радист, который рвался к полуоткрытому водительскому люку. Он теребил механика — тот не приходил в себя. Тогда девятнадцатилетний парень с усилием перелез через него и попытался вытащить товарища.

Капитан не стал рисковать и выстрелил в подбитый русский танк еще раз. Второй снаряд ударил в основание башни, из открытого люка пошел дым, а стрелка-радиста бросило на асфальт.

Танк Антипова двигался вторым. Наводчика в его машине не было, за прицелом сидел сам командир. Поймав цель, нажал на педаль спуска. В стволе был осколочно-фугасный снаряд, которыми все пять танков обстреливали укрепленные дома.

Снаряд отрикошетил от наклонной брони и взорвался в воздухе. Секундой позже выстрелила «тридцатьчетверка» Ускова. Наводчик Никита Лукьянов тоже не промахнулся. Снаряд рванул, ударившись в выступ брони над гусеницей, смял подкрылок и ствол пулемета.

Эти взрывы пробить бы броню не смогли, но встряхнули «королевский тигр» крепко. Кумулятивный заряд, предназначенный для машины Антипова, прошел в метре от башни и огненным шаром врезался в груду развалин. Танковый бой сразу принял ожесточенный характер. В шлемофонах перемешались команды, ругань, крики.

— Заряжай подкалиберный!

— Сволочи, Витьку подбили!

— Куда ты мне фугасный суешь! — орал на заряжающего наводчик Лукьянов.

— Сейчас, сейчас, — быстро сменил снаряд Филипп Карпухин.

Две «тридцатьчетверки», присланные в помощь, отстрелялись также безрезультатно. Одна из них успела зарядить подкалиберный снаряд и даже выпустить его. Вольфрамовое жало, способное пробить четырнадцать сантиметров брони, застряло в башне «тигра». Удар был крепкий. Капитана-танкиста встряхнуло и едва не сбросило с сиденья.

Он был опытным бойцом. Командуя «тигром» еще в боях на Днепре, уничтожил со своим экипажем более десятка русских танков, горел, снова воевал, увеличивая счет своих побед.

Наводчик по его команде взял на прицел «тридцатьчетверку», едва не пробившую броню. На этот раз стреляли кумулятивным снарядом, который сразу прожег русский танк.

— Теперь назад, — приказал капитан. — Не будем подставляться под их снаряды.

— Снаряды у них сильные, — подтвердил наводчик. — Под такой лучше не попадать.

Головная «тридцатьчетверка», из экипажа которой успел спастись лишь стрелок-радист, горела вовсю. Внутри взрывались снаряды, сотрясая машину. Выбило один из верхних люков. От сильного жара полыхавшего двигателя вспучило решетку жалюзи.

Через минуту начал детонировать боезапас во второй машине. Взрыв подбросил и перекосил башню. Из широкой щели под ней взвился ревущим жгутом язык пламени. Из щели, как из трубы, вылетали горящие обрывки брезента и обшивки кресел, крупные хлопья пепла. Новый взрыв подбросил в воздух смятую орудийную гильзу.

Все три уцелевшие «тридцатьчетверки» прижались к стенам домов. Вести огонь мешал густой маслянистый дым. Горящая солярка из разорванных баков залила асфальт. Старший лейтенант Антипов, вытирая слезящиеся глаза, на секунду оторвался от прицела. Его рыжеватые усы стали черными от копоти.

— Съезжай с тротуара, я не вижу цели, — приказал он.

— Куда? — запротестовал механик-водитель. — Нас только стена и защищает. На открытом месте через минуту прикончат.

Как и весь экипаж, он кашлял и задыхался в дыму. Но, разглядев махину длиной десять метров с огромной пушкой, за минуту уничтожившую два танка, понял, что лезть вперед — самоубийство.

— Пошлите кого-нибудь глянуть, — предложил механик.

— Кого? У нас экипаж и так не полный.

— С лейтенантом Усковым свяжитесь. Он шустрый парень, пусть глянет, что к чему.

Но события развивались стремительно. Немецкий капитан торопился уничтожить оставшиеся русские танки. Тем более в его сторону летели двухпудовые мины полковых минометов. Взрывы плясали вокруг. В любую минуту можно было ждать прямого попадания, способного заклинить башню или разорвать гусеницу. Он вызвал второй «тигр».