В негодяя стрелять приятно - Кирилл Казанцев

– Куда ты? Ночь на дворе. Я тебе водилу дам, куда хочешь завезет. Хоть неделю с ним езди.

Законный вновь надел солнцезащитные очки.

– Я б еще вечером уехал, да тебя ждал. Предупредить хотел, что скоро стремно в ваших краях будет. А за меня не беспокойся. Пацаны надежные с тачкой на шоссе ждут. Они и подхватят. Заждались уже.

И, постукивая перед собой стеком, Паша-Стоматолог вышел из дому.

Жадоба сидел, подперев голову руками, и пьяно бормотал:

– Значит, Сивый?..

Главарь банды качнулся, а потом что было силы врезал кулаком по столешнице – так, что даже пустые стаканы подпрыгнули.

* * *

Мулатка лежала, смотрела на потолок и никак не могла заснуть. Она не понимала, почему новый хозяин не обращает на нее внимания, хотя поначалу был так добр к ней. Что она, хуже других? Она же готова любить его, ласкать и ничего не требовать взамен. А он избегает ее, даже когда она сама готова нырнуть к нему в постель. И вновь его не было дома больше суток – не сказал, куда уезжает, когда вернется. А ведь она уже второй раз ужин готовит. Нельзя же подать разогретое, нужно только свежее. На кухне и кастрюля стояла с рыбой по-гречески, закутанная в полотенце, чтобы сохранить тепло.

Лунный свет пробивался сквозь неплотно сдвинутые занавески. Девушка лежала, отбросив одеяло, подставив призрачно-мертвенному свету свое обнаженное тело. Уже в который раз в мыслях она представляла, как вернется ее покровитель, как она обнимет его, повиснет на шее и уже не даст себя оттолкнуть. Вера и слова подобрала, которые скажет ему: самые нежные, самые ласковые – каких еще никому не говорила в жизни. А вот сегодня произнесет.

Вдалеке послышался еле различимый звук автомобильного двигателя. За эту ночь с десяток машин проезжали – и все мимо. Звук приближался, нарастал, а затем по потолку комнаты скользнул свет фар. Замолк двигатель.

– Приехал, – прошептала мулатка и испугалась, что забудет ласковые слова, скажет что-то не то.

Путаясь в рукавах махрового халата, она на цыпочках подбежала к входной двери, замерла.

«Он не хочет меня будить, потому и ступает так тихо. Достанет ключ, а дверь уже отперта. Боже, ну, почему я так волнуюсь? Ведь это так просто – обнять и сказать…»

Ручка медленно опустилась, скрипнула дверь. Мулатка вскрикнула и метнулась вглубь коридора. Она увидела стоящего на пороге Коляна – того самого ублюдка, который измывался над ней в подпольном публичном доме. За его спиной маячили жадобинские братки.

Закрыть за собой дверь, ведущую на кухню, Вера не успела. Колян догнал ее, схватил за волосы и бросил на пол. Полы махрового халата разлетелись, как крылья подраненной птицы.

– Куда, сучка? – прошипел Колян, оскалив прокуренные зубы.

Вера завизжала. И бандюган, не раздумывая, ударил ее в лицо.

– Пасть заткни, мочалка!

Мужичок в кепке и с «ТТ» в руке уже обшнырял комнаты.

– Пусто, Колян, – сообщил он.

Еще один незваный гость включил лампочку над плитой и принялся разматывать полотенце с кастрюли. Поднял крышку, втянул ноздрями запах.

– Рыбка, значит, – и ловко орудуя четырьмя пальцами (вместо большого торчала короткая культя), вытащил кусок рыбы, отправил его в рот. – Хорошо пропарилась. Косточки жевать можно. – Четырехпалый вытер лоснящийся рот тыльной стороной ладони. – Своему готовила? Значит, скоро приедет. Вот мы его и подождем.

– Только «бацилла» эта ему не понадобится. К чему добру пропадать? Сами и оприходуем, – оскалился мужичок в кепке.

– Конечно, вернется. Тут не только на плите тепленькое, а и «грелка мохнатая», – плотоядно ухмыльнулся Колян. – Давай, Верка, по старой памяти… – И он потянулся к остроконечной груди мулатки.

Девушка впилась ему ногтями в лицо – так, что даже кровь брызнула. Ударила коленом в пах. Она бы Коляну и глаза выцарапала, но четырехпалый ударил ее ногой, отбросив к кухонному столу.

– Ты на кого, прошмандовка, руку поднимаешь?!

Колян тоже недолго разглядывал кровь на своих ладонях. Веру били несколько минут, таскали за волосы по полу. Наконец, мужичонка в кепке гаркнул:

– Пацаны, хватит, а то вконец затопчете.

– Жива еще подстилка… – Четырехпалый подхватил Веру под руки, сунул мулатку головой в мойку и открутил кран.

Вода, смешанная с кровью, исчезала в сливном отверстии. Мулатка стонала, кашляла, не могла дышать – вода заливала ей нос. Если бы Веру не держали, упала бы.

– Так, – Колян отдышался. – Чтобы теперь тихо было. Пацаны, кто первый с ней пойдет?

Четырехпалый схватил с кухонного шкафчика спички, потряс коробок.

– Кто короткую вытащит, тот первым и трахает.

Жребий тянули молча. Короткая спичка так и осталась у четырехпалого. Он ухмыльнулся.

– «Бациллу» мне оставьте. Жрать охота.

– Это уж как получится.

Колян стал накладывать себе рыбу по-гречески, мужичонка, так и не снявший кепку, нарезал хлеб своим ножом. «ТТ» положил на стол, чтобы был постоянно под рукой.

У мулатки уже не осталось сил сопротивляться, она только стонала, когда четырехпалый бросил ее на продавленный диван в комнате Ларина. Заскрипели пружины.

– Не лежи, как бревно! – гаркнул четырехпалый, ударил Веру ладонью по разбитым губам.

Колян с мужичонкой наворачивали чужой ужин, ухмылялись, свет не зажигали, поглядывали в окно. Боялись пропустить момент, когда приедет Сивый. Жадоба приказал его связать и привезти к нему в станицу.

Вскоре появился четырехпалый, на ходу подтянул штаны, сел за стол и потянулся к кастрюле с рыбой.

– Ты б руки помыл. – Колян вытер тарелку коркой хлеба, дожевал и вышел за дверь.

Вскоре послышалось его пыхтение. Мулатка что-то выкрикнула, послышался удар. Девушка даже не стонала, только Колян недовольно пыхтел.

– А рыбка ничего, – продолжал жевать четырехпалый.

Мужичонка в кепке сидел, мял хлебный мякиш, макал его в солонку и вновь мял.

– Чего вылепить решил? – поинтересовался четырехпалый.

– Думаю еще. – Мужичонка катал хлебный шарик между ладонями.

Скрипнула дверь комнаты. Колян, появившись на кухне, первым делом нагнулся к крану, глотнул воды.

– Ну, как? – мужичонка припечатал хлебный шарик к столешнице, поправил кепку, готовясь на выход.

– Как рыба дохлая лежит. Никакого удовольствия. – Колян прополоскал рот, сплюнул в раковину.

– И тут облом, – вздохнул любитель «ТТ». – Мне подзаводка нужна.

– Способ есть, – ухмыльнулся четырехпалый. – Дедовский рецепт имеется – фронтовой. Дедуля мой рассказывал, как они немку под Кенигсбергом в сорок четвертом поймали и всем взводом трахали. Так она уже после десятого еле дышала, мертвым бревном лежала. У них комвзвода бывалый, партизанил раньше. Он и научил. Патрон положили, а на него лопатку саперную. Под задницу той немке полудохлой и засунули. Один немке вставляет, второй рядом стоит и ногой ручку лопатки колышет, вроде она как подмахивает.