Снайпер - Стивен Хантер

– Секундочку, – сказал полковник. – Доктор Добблер, не могли бы вы уделить нам немного внимания?

Добблер виновато улыбнулся и повернул лицо в сторону животного. Раздался выстрел. Корова внезапно резко дернулась. Было странно видеть такой взрыв энергии в таком флегматично-равнодушном теле. Потом она два раза мотнула головой. В ней что-то непонятно изменилось, когда ворвавшаяся в тело пуля разорвалась, подобно сверхновой звезде и раскаленный металл впился ей в сердце. Колени подкосились и она завалилась на бок. Огромная, добродушная голова как-то неуклюже вывернулась в сторону и так и осталась лежать с широко открытыми глазами. Под животным быстро росла большая лужа густой темной крови.

Добблер беспомощно и жалко улыбнулся, опасаясь, что может ударить лицом в грязь перед полковником Шреком, и в глубине души надеясь, что тот ничего не заметил и все будет нормально. И тут его вырвало прямо на одежду.

Но Шрек вел себя так, как будто ничего не произошло. Он по-прежнему смотрел на умирающее животное. Потом повернулся к Хатчеру:

– Теперь-то я знаю, что им сказать.

– Э-э-э… – грустно протянул Хауди Дьюти. Он посмотрел на Ника поверх сдвинутых на нос очков, и тот заметил, как сильно у него осунулось от усталости лицо. Он работал, как и все остальные, по восемнадцать часов в сутки шесть раз в неделю и выглядел совершенно измотанным. Ник знал, что терпение у Дьюти на пределе, но он подавит свое раздражение и будет, как всегда, вежливым.

– Входи, Ник. Садись.

Ник сел. Из-за ламп дневного освещения в офисе лицо Хауди Дьюти казалось каким-то серым. На фоне обострившихся скул сильно выделялись глубоко запавшие глаза. В целом у него был немного растерянный и даже, можно сказать, жалкий вид.

– Ну и что нам теперь с тобой делать. Ник?

Ник не знал, что сказать. Он всегда подозревал, что ему не добиться сияющих высот в Бюро, потому что он не умел бегать на задних лапках перед начальством и быстро формулировать остроумные ответы на те риторические вопросы, которые это начальство задавало всегда в самое неподходящее время. Поэтому он, как обычно, ничего не ответил и, опустив свое грузное тело в кресло, взволнованно дышал.

– Короче, Ник, расскажи мне сначала о группе Чарли. Секретная Служба, как всегда, создает проблемы. Ты же знаешь, какой скотиной может быть Мюллер.

– Хорошо, – начал Ник, сглотнув, – кажется, я действительно вляпался. Но, черт побери, Ховард, там было более шестидесяти фамилий, и каждой надо было уделить внимание, которого они совсем не заслуживали. Ребята из Секретной Службы сами это говорили. Естественно, они теперь в этом не признаются, но они сделали бы все точно так же. Я действительно все добросовестно проработал, Ховард. Их сотрудник, Слоан его зовут, сказал мне, что я сделал все просто отлично. Я разыскал большинство из них и навел по ним справки. Троих я рекомендовал для перевода в группу Бета, ребятам оттуда, кстати, это не понравилось, потому что такой поворот дела прибавлял им работы.

– Но ты же упустил Боба Ли Суэггера?

– Не совсем. Я выделил его и навел подробные справки, позвонил шерифу Теллу в графство Полк, чтобы узнать, были ли у него с ним какие-нибудь проблемы. Тот сказал, что Боб ведет себя нормально и живет уединенно, сам по себе. Говорят, что люди подобного типа проявляют себя за несколько дней до того, как начнут действовать. С его стороны никаких таких признаков не было. Он никак себя не проявил, тем более за него поручился шериф. Единственной причиной, из-за которой он попал в список Чарли, было его письмо президенту с четырьмя восклицательными знаками. Четыре восклицательных знака! Мне это показалось довольно безобидным. Не думаю, что из этого можно делать серьезные выводы.

– Ладно, Ник. Я считаю, что ты сделал все вполне компетентно. Мы не можем обращать внимание на какие-то знаки, работая по двадцать четыре часа в сутки шесть раз в неделю. Короче, Ник, мне кажется, что я смогу спасти твою задницу от Секретной Службы, хоть им сейчас и очень хочется, чтобы на жертвенный алтарь был принесен кто-нибудь из Бюро. В конце концов, это была их операция и обосрались в ней они, а не мы.

– Конечно, они.

– Но… я говорил с руководством, и мы полагаем, что наша позиция в этом вопросе должна быть жесткой. Они могут обвинить нас в том, что мы плохо сделали свою работу, а мы можем обвинить их в том, что они были так плохо готовы к проведению операции, что у них не хватило сил разобраться даже с группой Чарли. Я думаю, что они в конце концов отступят. Ну а тебе. Ник, я вынужден сказать, что ты отстранен от работы. Слишком, слишком плохо все вышло, ты провалил это дело.

– Я понимаю, Ховард. Я влип по уши.

– В газетах все преподносится вообще ужасно. В самом Бюро тоже относятся к происшедшему, мягко говоря, недоброжелательно. Мы считаем, что разрешить эту проблему можно только так.

– Я не знаю, что тебе сказать, Ховард. Ситуация была просто ужасная. Может быть, я… я… я просто не знаю, Ховард.

– Ник, такая же ужасная ситуация была у тебя в Талсе в 1986 году. Тогда ты тоже не справился с поставленной перед тобой задачей.

Ник молчал. Потом через силу он все-таки сказал:

– Ховард, я хочу быть просто агентом ФБР. Больше мне ничего не надо.

– Ну, Ник… мне надо узнать мнение руководства.

Ник ненавидел, когда ему приходилось кого-то о чем-то просить. Но он попытался представить свое существование без того последнего, что осталось у него в жизни после смерти Майры, – без ФБР, и не смог этого сделать. Он, конечно, жил сейчас без Майры, но представить себе жизнь без Бюро было выше его сил.

– Пожалуйста, не увольняй меня, Ховард. Я знаю, что в последнее время был недостаточно поворотлив. Но я только что потерял жену, всего лишь несколько месяцев назад, такое горе, это…

– Ник, сейчас нам очень нужны люди. Мы задыхаемся от работы. Мне придется, видимо, оставить тебя на неделю без жалованья, окончательное же решение по твоему поводу будет принято только через месяц.

Ник кивнул головой. Это означало, что через месяц его зашлют куда-то в захолустье, откуда он вряд ли когда-нибудь выберется. Ему снова потребуются годы, чтобы попасть на то же место в Новый Орлеан. Но все-таки это хоть и неточно, но означало, что он, возможно, останется в Бюро.

– Надеюсь, что потом меня переведут…

– Ник, ты же сам знаешь, как работает эта система. Мне, видимо, придется сделать отметку в твоем служебном файле.

– Да.

– Ник, мне бы не хотелось…

– Ничего, Ховард.

– Я попытаюсь как можно меньше внимания уделить твоей нерасторопности.

– Спасибо. Я очень тебе признателен, – пробормотал Ник.

“Спасибо! Я тебе признателен! Скотина! Если бы шесть лет назад ты держал свою варежку закрытой, то я всадил бы тому ублюдку пулю прямо между глаз и уже сидел бы на твоем месте”.