Мы будем на этой войне. Не родная кровь - Сергей Лобанов

Он не догадывался, что незнакомец говорит неправду. Сведения и впрямь не имели какой-то особой ценности для фронта или хотя бы для бригады, но минные поля на карте были чётко обозначены. А это сохранённые жизни многих и многих солдат.

Зато Фёдор чувствовал, что сейчас в который уже раз за сегодня решается его судьба. Он был прав.

Действительно, собеседник размышлял, что надо бы расстрелять этого чёрта. Но кому приказать? Одно дело застрелить в бою: в этом случае ещё как-то можно объяснить жестокость к сдающимся в плен. И совсем другое – расстрелять пленного после допроса. Кто-нибудь обязательно настучит особистам.

Директива прямо указывает о недопустимости самосуда.

Хорошо им, пидорам штабным, такие директивы писать. Попробовали бы сами неукоснительно исполнять.

Если «забить» на исполнение, то этак и погоны потерять недолго.

Но что с ним делать? Куда девать? В этой долбаной директиве предписывается отправлять пленных в тыл для передачи в созданные особые отделы.

Легко написать «отправлять в тыл». С кем? Кого в сопровождение дать? Ладно ещё толпу сопровождать. Там хошь не хошь, людей выделишь. А одного?

Кто его в плен взял и зубы высадил? Не мог насмерть прибить? Вот пусть он и сопровождает.

– Часовой! – крикнул мужчина.

В блиндаж быстро вошёл вооружённый автоматом боец.

– Увести.

– Куда его, товарищ капитан?

– Куда-куда… Расстреляй!

Фёдору подурнело. Он почувствовал, как дощатый пол блиндажа уходит из-под ног. Собрал всю волю в кулак и подумал:

«Вот и всё…»

Часовой в растерянности от слов командира медленно открывал и закрывал рот. В конце концов, смог выговорить:

– Но…

– Чё «но»?! Я тебе конь, что ли?! – гневно спросил хозяин блиндажа.

– Никак нет… Нельзя же пленных расстреливать…

– Да ты что?! – очень натурально удивился капитан. – А я не знал! И чё теперь с ним делать? На постамент поставить и в жопу целовать?

– Зачем целовать?.. – пробубнил боец.

– Ну-у, я не знаю, – задумчиво отозвался офицер. – Зачем-нибудь. Пленный же.

В этот момент по ступенькам быстро спустился ещё один вооружённый автоматом человек.

– А! вот ты где! – воскликнул он, глядя на бойца. – А я думаю, где часовой?! Ну, чё, «колется»? – обратился вошедший уже к капитану, бросив быстрый взгляд на Трошина.

– Чё его колоть? Он всё равно нихера не знает, – равнодушно ответил офицер.

– Ясно. И куда его?

– К особистам надо отправлять.

– А кто его сопровождать будет? – удивился вошедший.

– Ты чё пришёл? Умные вопросы задавать? – саркастически и с какой-то усталостью усмехнулся капитан. – Хочешь, расстреляй. Вон, часового возьми за компанию.

– Смешно, – скептически отозвался пришедший человек.

Фёдор с замиранием сердца слушал, судорожно пытаясь понять свою дальнейшую участь.

– В общем, так, – официальным тоном сказал капитан, – выясняй, кто этого хмыря в плен взял, делай сопроводиловку и пусть провинившийся сопровождает его к особистам.

– Слушаюсь, – также официально ответил вошедший, чётко бросив правую руку к виску. – Разрешите идти?

– Иди.

– Пшёл на выход! – с презрением процедил незнакомец, искоса глянув на Трошина.