Убить президента - Максим Шахов

Демичев с видом знатока советовал ей писать заявку, а сейчас их якобы интересует, что где-то пробивает кабель. В результате за полчаса они установили две видеокамеры, которые охватывали приличный участок склада, но главным образом от входа. Так можно было отследить, в каком месте или в каких местах складывают товар, привезенный нужным им грузовым автомобилем.

Сейчас камеры работали и послушно писали все, что на складе происходит. Сильная оптика на крыше, снабженная на всякий случай и системой ночного видения, позволяла наблюдать и за двором. «КамАЗ» загнали во двор задом еще два часа назад, но разгрузка началась только что. Коробки из машины далеко не уносили, а складывали в ближайших проходах и у стены. По крайней мере, ничего такого особенного в сторонку пока не относили и ногой под стеллажи тайком не запихивали.

Кладовщица стояла возле самой машины и отмечала что-то в толстой тетрадке. Наверное, сверяла маркировки на коробках с накладными. Рабочих собралось на разгрузку человек восемь, и работа продвигалась быстро.

– Вот, – вдруг резко сказал Росляков и прилип глазами к прибору.

– Что там, Михаил Васильевич? – нетерпеливо поинтересовался Максим.

– Коробочка… – невнятно ответил Росляков. Потом отодвинулся и показал: – Посмотри, вон ее поставили на землю чуть в стороне, продолговатая такая.

– Вижу, – отозвался Максим, встав на место Рослякова у прибора. – Картонная коробка. Вся обмотана упаковочным скотчем. Думаете, что не зря отложили?

– Думаю. И на вид она, между прочим, не очень тяжелая. На тротил или СИ-4 не тянет. Ты гляди пока, только внимательно, а я сейчас.

Росляков отошел в сторону и стал набирать Демичева. В то время пока Росляков и Алексеев торчали на крыше, Демичев еще до конца рабочего дня пробрался в здание и теперь где-то там спрятался на техническом этаже, где высился куб с двумя трубами…

– Как у тебя? – тихо спросил Росляков. – Понятно. Ты особенно не спеши, убедись, что все тихо, а как только закончится разгрузка, я сообщу. Нет, пока только какая-то вшивая коробочка весом килограммов в пять. Давай.

В задачу Андрея, как грамотного технаря, входило отключение, а точнее – блокировка сигнализации на двери, чтобы в здание могли зайти его товарищи. Никто, кроме самого Демичева, представления не имел, как это можно сделать, чтобы на пульте в милиции не сработал сигнал нарушения.

Через тридцать пять минут разгрузка закончилась. Склад был заперт, поставлен на сигнализацию. Кладовщица подхватила коробку, которая все это время стояла на земле возле нее, и скрылась в здании. Рабочие отряхивались и уходили тоже. Машина почему-то осталась во дворе. Росляков молчал и ждал. Максим тоже молчал, полагая, что все вопросы и другое проявление нетерпения будут лишними… Начальству, как говорится, виднее.

И вот ожидание было вознаграждено.

– Двое, – вдруг сказал Росляков. Максим сразу весь подобрался. – Двое вылезают из кабины «КамАЗа». Осматриваются, разминают спины. Так, открывают инструментальный ящик под кабиной… нет… черт, они кабину поднимают. Та-ак! А вот и наш груз. Ясно, плоские пакеты и на вид довольно тяжелые. Они их укрепили под кабиной на раме.

– Взрывчатка? – в спину начальнику спросил Максим.

– И не сомневаюсь. Только не понимаю, почему такой риск – тащить через Россию, когда ФСБ давно все каналы… Ладно, поживем – увидим. Так-так, они их потащили в здание! И дверь не на сигнализации. Знали бы, где упасть…

Не отрываясь от окуляров, Росляков вызвал Демичева, коротко объяснил ситуацию и сказал, что они выдвигаются. Это означало, что теперь телефоны побоку, а в дело пойдут головные передатчики с очень чувствительными микрофонами.

– Михаил Васильевич, – задал наконец Максим вопрос, который вертелся у него на языке уже пару часов, – а вам не кажется, что мы не видим даже намеков на какую-то подготовку со стороны местного КГБ? Они ведь должны были уже начать операцию. Так ведь мы уговаривались?

Росляков наконец оторвался от окуляров и снова посмотрел на Максима со странным выражением лица.

– А хорошо вас там натаскивают, как я погляжу. Или это ты такой у них особенный?

Вопрос был явно риторический.

– После окончания операции назад подашься к своим? Или в группе останешься? Вроде работенка у нас не скучная, а?