Арктическое вторжение - Сергей Донской

8 мая, в День памяти жертв Второй мировой войны, в латвийском городе Лестене состоялось торжественное перезахоронение останков латышских легионеров SS, погибших в годы Второй мировой войны, и открыт мемориал, на создание которого было затрачено около 400 тысяч долларов из государственного бюджета. На церемонии присутствовало более тысячи человек, в том числе несколько депутатов сейма.

4 июля, несмотря на траурную дату, День памяти жертв геноцида евреев в Латвии, по всей стране проводился Праздник песни и танца.

Газета «Русский голос в Латвии», 2010 год

Недавно депутат сейма Ю. Добелис на пленарном заседании парламента выступил с рассуждениями об умственной неполноценности русских как о причине их дискриминации. «Говорить о дискриминации просто смешно… Дискриминация произошла в их мозгу, и она шла еще от природы, от генов…»

Никто из парламентариев или руководителей сейма не счел нужным прервать эти расистские высказывания или выразить свое несогласие.

«Рига вечерняя», 2009 год

Завтракала Настя с таким ожесточенным лицом, словно расправлялась не с омлетом, а с Грином. Ножом и вилкой. Надрез-укол, надрез-укол. Немцы, расположившиеся за соседним столом, поглядывали на нее с опаской и даже не гоготали во весь голос, как обычно. Видок у Насти был еще тот. Кое-как загримированные синяки на лице, вспухшая губа, ободранные пальцы. Русская, перешептывались немцы и вспоминали своих отцов, не вернувшихся из этой таинственной варварской России.

Мрачно осмотрев сосиску, Настя искромсала ее на мелкие колечки, но пробовать не стала, а принялась за кофе с сыром. Глотала, обжигаясь, жевала, свирепо двигая челюстями. Немцы продолжали шушукаться. Двое пожилых французов, он и она, сели напротив Насти, но, присмотревшись к ней, перебрались в дальний конец зала.

– Русская, – тихо сказал француз.

– Откуда тебе известно? – спросила француженка.

– Достаточно посмотреть на нее. Ты видела этот кровоподтек под глазом?

Покончив с завтраком, Настя с лязгом поставила чашку на блюдечко, швырнула внутрь скомканную салфетку и с грохотом отодвинула стул. Дай ей волю, она разнесла бы ресторан вдребезги. Вместе с перешептывавшимися иностранцами и официантами, украдкой выглядывавшими из-за штор. Любопытные крысы! Сколько можно пялиться на несчастную, одинокую девушку, которой и без нездорового внимания окружающих тошно?

Из отеля она направилась прямиком в район Ар-Нуво, который произвел на нее впечатление сильно увеличенного кукольного домика. Нашла улицу Алберта, отыскала нужный дом с вывеской «Комитет по защите среды», решительно распахнула дверь и увидела перед собой чистенькую кудрявую блондинку, представившуюся Амандой.

– Что вам угодно? – вежливо, но строго спросила она по-латышски.

– Я слышала о вашей организации много интересного, – ответила Настя. – Вот, зашла полюбопытствовать.

– Простите?

– Я хочу узнать побольше о вашем комитете, – перешла Настя на беглый английский язык. – Где он тут у вас? Проводите, пожалуйста.

Плачевное состояние ее лица, несомненно, не ускользнуло от внимания Аманды, и все же, поколебавшись, она сказала:

– Ноу проблем. Следуйте за мной, пожалуйста.

Они миновали пустой холл с паркетным полом и вошли в просторный светлый офис, где маялись от скуки двое латвийских парней в похожих свитерках и совершенно одинаковых джинсах. Один из них, отдаленно смахивавший на покойного Курта Кобейна, назвался Яном и спросил, чем он может быть полезен.

– Это Комитет по защите среды? – на всякий случай уточнила Настя.

– Совершенно верно, – откликнулся второй парень, оторвавшись от компьютерного монитора. – Я Мартин. Хотите узнать, как мы охраняем природу и памятники старины?

– Недавно мы устроили митинг против загрязнения Балтики, – похвастался Ян.

– Могу показать вам Манифест, принятый на октябрьском съезде, – горделиво произнес Мартин. – Мы боремся за жизненные приоритеты и экологизацию мышления народа.

– С удовольствием побеседую с вами об этом как-нибудь на досуге, – сказала Настя. – Но сейчас мне нужен кто-нибудь из «Ястребов свободы».

– Что? – проблеяли дуэтом Ян и Мартин.

– «Бривибаи ванаги».

– Но мы не знаем никаких «Ястребов», никаких «ванаги»…

– Они занимают второй этаж, а вы их здесь прикрываете, – сказала Настя. – Кончайте этот цирк, ребята. После вчерашнего я циркачей видеть не могу. Доложите своим боссам, что их хочет видеть одна русская туристка. Речь идет о жизни и смерти.