Пятеро смелых - Александр Тамоников

Сотовый телефон ожил где-то за полчаса до полудня и пищал довольно долго. Перед сном подполковник забыл достать его из кармана, и звук едва прорывался в спальню.

Наконец-то он услышал его, встал, нашел одежду.

– Да, – хрипло сказал Новиков.

– Здравствуй, Павел, – таким же усталым голосом поприветствовал его Шестопалов.

– Здравствуйте, товарищ генерал.

– Выспаться успел?

– Нет, конечно. Только под утро лег.

– Ты уж извини, что не даю покоя. Такая вот у нас служба.

– Вы звоните по поводу вчерашнего ареста Санталова? – Новиков начал потихоньку просыпаться. – Я полагал, оперативники вам обо всем доложат…

– Нет, Павел, – перебил его начальник управления. – Я звоню по совершенно другому поводу. Но по телефону об этом говорить не хочу.

Подполковник вздохнул и спросил:

– Приглашаете к себе?

– Да. Не задерживайся. Можешь не обедать, в моем кабинете перекусишь.

Бросив телефон на диван, Новиков постоял посреди комнаты, почесал затылок. Давненько руководство так не нагружало его группу. Одна операция следовала за другой, времени на отдых практически не оставалось.

Он решил все же не торопиться, спокойно принял душ, побрился, сварил и выпил крепкий кофе. Перед выходом надел костюм и новые летние туфли.

Наконец-то Павел уселся в машину и поехал в управление. Он всю дорогу гадал, чем же еще озадачит его шеф.

На ум Новикову ничего не шло. В Сирии за последние полгода побывал трижды, провел несколько операций в Москве и Подмосковье. Может быть, на этот раз обойдется? К примеру, Шестопалов попросит его составить какой-нибудь крайне срочный отчет и отпустит с богом.

«Хорошо бы», – подумал он и вздохнул, поглядывая на часы.

Шестопалов звонил полтора часа назад, а Павел из-за пробок не проехал и половины пути.

– Здравствуй еще раз, – прогудел генерал, завидев припозднившегося подчиненного. – Пробки?

– Так точно.

– Проходи, садись.

Новиков плюхнулся в кресло, в котором сидел сутки назад, и укоризненно посмотрел на начальство.

– Вполне понимаю твое, мягко скажем, недовольство, – заметил Шестопалов, поймав его взгляд. – Я и сам немного удивлен объемом работы, внезапно свалившейся на нас. Сплю вон на диване, супругу трое суток не видел.

Видок у него действительно был не ахти. Землистый цвет лица от бессонницы и чрезмерного курения, мешки под глазами, тяжелое дыхание и подрагивающие пальцы.

– Что-то опять случилось, товарищ генерал?

– Случилось, Павел. На этот раз я сам в замешательстве, потому что дело серьезное, а половина твоей группы не в строю.

– С другими группами тоже проблема?

– Одна проводит разведывательный рейд по югу Сирии, вторая работает в Хомсе. Третья вернулась с Кавказа и тоже без отдыха брошена на разработку опасной банды в дальнем Подмосковье. О четвертой ты наслышан. От них в живых осталось трое. Сейчас формируем пятую, но ее пускать в дело рано.

– А что за дело-то?

Шестопалов выдвинул ящик, положил на стол тонкую стопку листов. Он водрузил на нос очки и принялся читать тексты сухих донесений. Затем генерал разложил на столе подробную карту провинций, расположенных на северо-востоке Сирии, указал на небольшой городок под названием Хавар и конкретно изложил суть дела.

Закончив, он снял очки и потер ладонями уставшие глаза.

– Вот такие, Павел Александрович, пироги с асфальтом, – невесело сказал Шестопалов. – Сегодня вечером наш сирийский агент должен выйти на связь и сообщить о том, сколько боевиков сейчас несут службу на данном объекте.

– Полагаю, их там будет немало, – задумчиво произнес подполковник, переваривая полученную информацию.

– Согласен.

– Значит, трое молодых мужчин и две женщины?

– Да. Все они граждане Российской Федерации. Работали или отдыхали где-то в Турции. Наши ребята сейчас это выясняют.

– А этот урод… как его?..

– Мохаммад Гурди.

– Да, Гурди! У нас есть по нему информация?

– Найдется. Что тебя интересует?

– Дело в том, что своей группой из четырех человек я этот бастион в Хаваре, естественно, не одолею. Но если вы подкинете адресок его близких родственников – родителей, жены, детей, – то к ним я подобраться смогу. Тогда мы и поторговались бы с ним об обмене пленными.

Генерал покачал головой и заявил:

– Остроумный план, но бесперспективный.

– Почему?

– Во-первых, данных о его семье у нас попросту нет. Во-вторых, Гурди часто бывает в Турции, Иордании, Ираке и даже летает в Алжир. Скорее всего, его близкие постоянно проживают в одной из этих стран. Пока мы будем вычислять их координаты, он расправится с нашими согражданами.

Павел приуныл. Положение и впрямь казалось ему безвыходным. Если, конечно, не взывать к помощи спецподразделений из других ведомств.

Руководство антитеррористического управления иногда использовало такой вариант, но относилось к нему крайне негативно. Дело было не в ревности к успеху, не в снобизме и не в борьбе конкурентов за право называться лучшими. Просто каждое ведомство занимало свою узкую нишу в общей сфере деятельности. Исходя из ее особенностей, в той или иной структуре годами вырабатывались тактические приемы, привычки, методы устранения противника и прочее. В результате разница в понимании некоторых элементарных вещей и в способах достижения цели была колоссальной. В одних операциях благодаря удачному стечению обстоятельств она нивелировалась и не влияла на общий результат. А в других из-за нее погибали люди и случались досадные провалы.

– Ты был у своих ребят в госпитале? – выдернул его из раздумий Шестопалов.

– Да.

– Как они?

– Если вы о возможности поставить кого-то в строй, то с большой натяжкой можно рассмотреть три кандидатуры.

– Назови их.

– Капитан Силанов, прапорщики Горбенко и Дубов.

– Кажется, у всех троих были сквозные?

– Да – ключица, предплечья.

– Сколько вас набирается?

– Помимо троих названных – Лихачев, Устинов, Кудин и я.

– Семеро, – подвел итог Шестопалов и постучал карандашом по столу. – Маловато. Даже если снова подкинуть вам разведчика Суслова, все равно это не дело.

Обедали они тут же, в кабинете.

Молодой помощник Шестопалова притащил огромный поднос и сгрузил на стол приборы, чашки, батарею разнокалиберных тарелок. Генерал прогулялся до шкафчика, достал бутылку коньяка и наполнил рюмки.