Характер победителя - Михаил Нестеров

Сам он терпел адскую боль. Нога его налилась болью...

Дорога проходила вдоль берега. По пути Артемов не увидел ни одного дорожного знака. Верно предположил, что по ночам поселки тонут в темноте.

Шавхелишвили перед самым поворотом к крепости попросил Артемова посмотреть в окно:

– Ничего особенного не видите?

Артемов посмотрел в окно. Ему пришлось нагнуть голову, чтобы охватить взглядом гору, испещренную гротами. В этот момент машина поравнялась с «Нивой», стоящей на обочине. Из окна машины велась съемка. Камера в руках оператора была отнюдь не профессиональная. Наоборот, особой четкости от оператора не требовалось. Он снимал на мобильный телефон. В кадр попала приближающаяся на небольшой скорости колонна машин, а потом и сам Артемов – крупным планом. Колонна повернула к крепости, и это тоже не ускользнуло от объектива. Оператор одним касанием кнопки перемотал на начало и просмотрел часть записи. Если бы запись оказалась некачественной, лицо Артемова нельзя было идентифицировать, пришлось бы возвращать колонну. Это означало нарваться на неприятности.

Оператора звали Теймураз. Он входил в основной состав «Дельта-Джи». После легкого ранения, полученного им во время штурма злосчастной квартиры, он фактически остался не у дел. Сегодняшнее задание было легким, и Теймураз подумал: «И дальше бы так». Раньше такие мысли его не посещали.

Он посмотрел на светящийся циферблат. Ждать Шавхелишвили придется час или чуть больше.

Шавхелишвили принял звонок и нажал на кнопку отбоя, не удостоив Теймураза ни словом.

– В Атени тоже снимают? – спросил Артемов.

– Одна запись послужит доказательством, а две – разрушат сами себя.

– Мудро, – обронил полковник. – Заодно заряд батарейки можно сэкономить: и на съемке, и на докладах.

Сегодня около шести часов вечера Артемова вывели из камеры. Его ждал сюрприз – костыли. Как же здорово передвигаться без посторонней помощи, подумал он. Здорово, но больно. Стоя и сидя – нога затекала. Она наливалась горячим свинцом. Артемов не удивился бы, если бы она разлетелась кровавыми ошметками. Когда он лежал, подняв ногу вверх, боль уходила... в сердце. Так ему казалось. Из головы не уходили мысли о жене, дочери. И как там собака будет без него? Не выбросят, конечно, останется. Останется обделенной его лаской – хозяина.

Сергей Марковцев... Где он? Где этот человек, с которым они на пару забеременели уже второй операцией? Где Спрут, чье семя попало в них?

Артемовым овладели мысли и настроения, которые он испытал несколько лет назад в Ливане: его сжигала неизвестность, и все буквы этого слова были заглавными. Он улетал из Бейрута в Москву. Его неодолимо тянуло на дачу. Он решил, что бросит работу к чертовой матери и будет жить на сбережения, пока они не кончатся. У него в ту пору лицо было с густым налетом безысходности. А сейчас его тело с густым налетом побоев. Шерхан ударил его лишь раз, швырнув на стену. Михаилу Васильевичу казалось: целая стена отпечаталась у него на теле. И тогда, и сейчас его больше всего терзали мысли о Марке...

Его в реальность вернул голос Шавхелишвили. Джемал позвонил кому-то по телефону и доложил:

– Мы на месте. Как у тебя дела?.. Очень хорошо. До связи через час.

Джемал не спешил выходить из машины. Он подозвал старшего группы спецназа с очень известной в Грузии фамилией и отдал ему распоряжение.

– Проверьте все здесь. Потом готовьте минометы.

– У меня один вопрос, полковник.

– Слушаю.

Гедеон Абашидзе склонился над дверцей, опершись о нее рукой, медленно повел головой – то ли оглядываясь, то ли шея у него затекла. Он говорил с Шавхелишвили, тогда как голова его была повернута в сторону поселка.

– Пристрелку вести обычными минами? Я имею в виду осколочные. Наши мины снабжены взрывателями ударного действия. Мины разрываются при ударе о любое препятствие. Осколочное действие...

Шавхелишвили кашлянул в кулак, перебивая Абашидзе.

– Кажется, мы разговаривали на тему патриотизма. Ты делай свою работу, а отвечать за нее будут другие люди.

– Не вы.

– Не я. – Джемал демонстративно глянул на часы. – На все про все у тебя час. Одну секунду, – остановил он Абашидзе. – Обычные мины поднимут тревогу. Осколки посекут стены домов, упадут к ногам убежавших людей. Ты часто думал об этом. Ступай, – Шерхан отпустил его жестом руки.

* * *

Ясон занервничал. Какие гости? Какие машины? Он только собрался ехать в крепость; телефонный звонок застал его в салоне «Ауди».

Какие знакомые на трех легковых и одной «полугрузовой» машинах? Что за бред? И еще Тамара...

Жена назвала его «жадным наполовину». Так вот, Ясон вернулся в дом, залез в погреб и достал из жестяной коробки из-под печенья завернутый в промасленную тряпку «вальтер». Это его жадная половина не позволила сунуть в руку Марка еще один пистолет. Если бы он знал, что Марковцев одинаково хорошо стреляет с обеих рук... А пока что вооружился сам. Снял со стены дробовик и, пригвоздив к стулу суровым взглядом молодую жену, во второй раз вышел из дома.

Смеркалось...

На днях он читал на ночь дочери сказку Льюиса Кэрролла «Алиса в Стране чудес». «Воркалось. Хливкие шорьки пырялись по мове и хрюкотали зелюки как мюмзики в нове».

Эти «заклинания» у него лично вызвали неприятные чувства. Как будто кто-то над ухом резал стекло притупившимся алмазом.

Вот и сейчас воркалось...

Крепость он знал, как свой дом. Это гиды пудрят мозги, что она имела четыре входа. Даже Ясон мог перебросить свое нетренированное тело в ста двадцати местах.

Он подъехал на безопасное расстояние с потушенными фарами. Вышел из машины, не закрывая дверцы. Он еще издали заметил свет в крепости. Однако сейчас искусственный свет притупился, как будто его утягивало за собой уходящее за крепостные стены солнце.

Когда он перелез через забор и загородил собой часть прохода, увидел в первую очередь машины. Они стояли в ряд, как на парковке. Казалось, крайняя машина была готова преодолеть подъем, этакую древнюю эстакаду, которая вела к амфитеатру.

* * *

У минометного расчета имелись индивидуальные противохимические пакеты, плюс десятипроцентный раствор аммиака. Гедеон Абашидзе инструктировал подчиненных:

– Кожу в случае попадания на нее фосфорорганического вещества энергично протираем дегазатором, после чего обмываем водой с мылом. При попадании ФОВа в глаза конъюнктивальный мешок промываем легким раствором питьевой соды.

Абашидзе не был силен в медицине, равно как и в химии, пусть даже с существенным для него, военного, дополнением: боевой химии. Он слабо представлял себе, как его расчет, а значит, и он сам, может отравиться через желудочно-кишечный тракт. Для этого нужно, ни много ни мало, «расковырять» мину и проглотить содержимое.