Террорист в погонах - Сергей Зверев

– Мой джип. «Субару Трайбека».

– Значит, где-то рядом тот второй мудак, типа, десантник, – насторожился Воркута.

– Я же говорил, один из них оборвыш, а другой еле на ногах стоит, конченый хмырь. Форму стырили на свалке. Просто один раз удалось в беспредел уйти. Охренели от своей крутости. А сейчас придется ответить.

– Сейчас они мне в первую очередь ответят за Черепана, – сплюнул на землю Коготь-старший. – Жмем вперед.

Коробанов словно растворился в темноте. Он короткими перебежками двинулся по направлению к серебристому «Субару Трайбека».

Остальные «охотники за человеческими головами» тихо подкрались к поляне, где горел костер, и залегли.

Пламя уже угасало, его узкие языки едва трепетали в воздухе. Вдруг красные угли стали алыми, более яркими… На поляну опустился вечерний сумрак. Однако в отблесках огня можно было разобрать, что возле самого кострища лежал спальник. В нем явно кто-то дрых – защитного цвета ткань обтягивала массивное туловище, ноги. Можно было заметить голову с темными волосами.

Коготь-старший прислушался, повел носом:

– Заснул… пьяный, падла… Бухлом за версту несет. Даже выстрелы не разбудили. Короче, ты, Воркута, обходи поляну слева, я – справа, а ты, Бочан, иди, посмотри, кто это там храпака дает.

Бочан, старательно работая локтями, пополз вперед. Из-за своей комплекции он не мог полностью прижаться к земле. Бочан пыхтел и кряхтел, автомат тащился по земле.

Батяня едва сдерживал смех, когда из-за поваленного дерева через прибор ночного видения наблюдал за этой тушей, ползущей к кострищу. Майор Лавров заранее выбрал себе подходящее место для ведения огня, тихо вскинул автомат, на который пару минут назад надел глушитель, прицелился.

Спонтанно рождающийся смешок от вида ползущего Бочана не дал хорошенько прицелиться, и первая пуля вошла в мох возле самого запястья толстяка. Бочан насторожился, завертел головой, застыл с приподнятой задницей. Это подсказало Батяне хорошую идею. Вторая пуля обожгла по скользящей траектории круглую ягодицу неудачливого «охотника за человеческими головами».

Бочан почувствовал, как что-то раскаленное прочертило огненный след в его мягких тканях. Он вскочил, заорал от боли и бросился в чащу.

Батяня бесшумно сменил позицию… Прячась за толстый корень дерева, майор Лавров осмотрелся. Быстро нашел второго атакующего – Воркуту.

Тот на длинных ногах, словно цапля на болоте, стоял, прижавшись боком к сосне. Воркута видел, что произошло с Бочаном, и просто застыл в оцепенении. Ему со стороны показалось, что на его кореша напал невидимый дух леса. Обнаруживать себя не хотелось.

«Вот, блин, пейнтболисты!» – хмыкнул Батяня.

Быстро просчитал, где за стволом сосны у длинноногого Воркуты находится его тощий зад. Пуля «калаша» прошила кору дерева, как щепку, и легла точно в цель. Воркута, ужаленный железной осой, бросил оружие и, крича благим матом, ухватившись за ягодицу, как пару минут назад и его кореш, бросился наутек.

Лавров в третий рад поменял месторасположение, теперь это был пень, над котором рос куст. Сквозь ветки куста можно было относительно спокойно наблюдать за происходящим, не опасаясь быть в таких плотных сумерках замеченным.

Третьего нападающего Батяне пришлось поискать.

«Хитрый…» – отметил про себя майор Лавров.

Он прислушался – тишина, ни малейшего звука, ни слабого треска мелких веточек. Человек затаился и тоже вслушивается. Идет своеобразная дуэль – кто кого первый услышит, обнаружит. А тогда и выстрелит.

«Только этот гаденыш может и на поражение пульнуть, а мне что надо от этих дебилоидов, – подумал про себя Батяня, – грех десантникам калек убивать. Вот напоминание на всю жизнь на жопе придурков оставить самое то. Подпись русского десантника, – чтобы сесть пару недель на свой зад не могли».

Батяня еще раз изучил поляну и ее ближайшие окрестности. Десантник решил найти врага способом вычисления предполагаемого наилучшего укрытия. Вон поваленный ствол дерева. Тонковат. Вон холмик – мелковат. А вон – и это было в самый раз – достаточно большой муравейник, чтобы прикрыть в темноте человека.

Батяня стал наблюдать за муравейником. Сомнений не было – он там. На секунду показалось плечо, макушка головы в бандане…

Рука Лаврова потянулась к гранате для подствольника…

«Бляха, ну просто сосунок, лежит херней страдает». Батяня нащупал «ВОГ 25П» – прыгающую гранату. После падения на землю она не взрывается, а подпрыгивает и взрыв происходит в воздухе, осыпая залегшего за укрытием противника градом осколков. «Нет, не надо, убью еще, недотепу». Он вставил светошумовую гранату, подумал: «Эх, жалко муравьев будить», – и выстрелил ею в вершину муравейника.

Когтю-старшему показалось, что муравейник разорвала настоящая авиационная бомба, он словно кошка, ногами и руками оттолкнулся от земли, откатился в сторону. И, не понимая, жив он или мертв, ничего не видя, побежал в лес напролом. Споткнулся, упал, перевернулся на спину и застыл.

Зрение к нему вернулось только через полминуты. Коготь-старший увидел над собой звезды, Млечный Путь и перекрестился. Окончательно придя в себя, главный крышующий хлопковых контрабандистов понял, что он и его кореша встретились ни с «хе-хе десантурой», как с ухмылочкой говорил Коробанов, а с настоящим профессиональным десантником, конечно же, подготовленным к бою намного лучше, чем его головорезы. Коготь-старший встал и, крадучись за деревьями, начал отходить к лесной дороге.

– Всем назад! – крикнул он как можно громче, чтобы все его кореши услышали, и что есть духу помчался к своей машине.

«Нечего здесь ловить», – родил он на бегу очень правильную мысль.

* * *

Коробанов гладил своего красавца по дверцам, бамперу, по крыльям, красивым дугам безопасности. Все формы внедорожника просто ложились на сердце хлопковому контрабандисту. Он мечтал когда-нибудь отойти от дел, не видеть этих бесконечных пыльных тюков и рвануть на джипе по горам, лесам, пустыням. А может, даже проехать всю Россию – от Владивостока до Мурманска…

Внедорожник был закрыт, но Коробанов был человеком предусмотрительным. Он взял с собой запасной ключ. Вернее, он у него висел на золотой цепи на груди. Словно по действию волшебной палочки, блестящий стильный ключик открывал и «оживлял» мертвый, хоть и великолепно организованный в пространстве металл. Коробанов привычно уселся за руль, любовно погладил его кожаную обтяжку.

Только теперь контрабандист обратил внимание на пробитое пулей боковое стекло.

– Бедняжка, тебя ранили… Ничего, я тебя вылечу.

Коробанов включил зажигание, мотор мелодично заурчал. Совершено не глядя на приборы, контрабандист врубил первую передачу, зажег фары, вдавил педаль газа, и машина взлетела над мхом, над травой, подминала под себя кусты, ломала лежащие на земле сухие ветки деревьев…