Бесы в погонах - Михаил Серегин

Комната, в которую они попали, более всего напоминала спортивную раздевалку на две футбольные команды.

– Ни хрена себе масштабы! – присвистнул Санька и открыл дверцу одного из шкафчиков; похоже, это и впрямь была раздевалка.

– Тут и бар есть! – обрадовался Макарыч. – Смотрите, мужики, что я нашел! Коньяк!

– Так, православные, – остановил их отец Василий. – Мародерствовать чуть позже начнете, сперва дом осмотрим.

Не согласиться с ним было сложно. Роман подхватил под руку Евгению, Санька – Катерину, поп – свою попадью, и только Макарыч с Сережей весело переглянулись, многозначительно прокашлялись и пошли на «экскурсию» порознь.

Изнутри дом оказался еще больше, чем снаружи. Внизу, кроме раздевалки с размещенным в ней отделанным дубом баром, бани и бассейна, оказались еще и бильярдная, огромный многосекционный спортивный зал с прорвой новеньких, в масле тренажеров и кегельбаном, почти такое же большое, но совершенно пустое хранилище с четырьмя промышленными холодильниками и мастерская.

Выше пошли невероятных размеров оранжерея с уже завезенным грунтом и несколькими сотнями горшочков с засохшими цветами, огромный холл, похожая на маленький ресторан гостиная, секция для персонала с брошенными на столах и стульях камуфляжками и портупеями, операторская с добрым десятком отключенных мониторов камер наружного наблюдения и пультом.

Чуть выше начались бесчисленные спальни с нераспакованными еще, в целлофане, кроватями, шкафами и отдельными ванными комнатами. А еще выше начались, судя по относительной обжитости, хозяйские апартаменты. Розовая, определенно дамская спальня с отдельной гардеробной, будуаром и примыкающей к нему художественной мастерской с огромными окнами и замечательным видом на Волгу. Выдержанный в строгих тонах кабинет хозяина дома с курительной комнатой и огромной библиотекой, большая, прекрасно и разумно отделанная детская комната и снова ванные, спальни, ванные и спальни…

– Хочу так жить, – засмеялась Катерина, но, поймав на себе укоризненный Санькин взгляд, смолкла: так жить не мог даже Роман Григорьевич. Что там говорить про бывшего лейтенанта РУБОПа…

Еще выше начались мансарды, и отсюда Волга была видна вся – от края до края. Так что потрясенные до глубины души, пусть и невероятно уставшие от быстрой смены впечатлений и хождения по бесчисленным комнатам беглецы не без труда отказались от дальнейших исследований и снова спустились вниз, в раздевалку.

Мужчины сразу же нашли, где подключается электроснабжение, запустили и оставили прогреваться русскую и финскую секции примыкающей к раздевалке довольно объемистой трехсекционной бани и принялись шарить в баре и доставать из карманов то, что прихватили с собой из кухонного холодильника.

– Так, девочки, – потер ладони Макарыч. – Давайте-ка, пока парилка прогреется, стол накроем.

Женщины принялись заставлять стол всем, что бог послал, потом наскоро перекусили и, чтобы спокойно переодеться, выгнали мужчин на пять минут в спортзал. Макарыч достал из-за пазухи стопку пластиковых стаканов и бутыль.

– Ну что, поехали?

– Неделю так пожить, и можно смело на зону идти, – неловко улыбаясь, пошутил Сережа и принял стакан. – Все равно ничего лучше уже не будет.

– Дурак ты, Серый, – покачал головой Макарыч. – Слаще свободы ничего быть не может…

– Разве что власть… – добавил отец Василий и тоже взял пластиковый стаканчик. – Ради нее даже свободой рискуют.

– А власть – это деньги, – рассмеялся своей догадке Санька. – Так что Сережа прав: вот за это за все человек на риск и идет.

– И получает свое, – подытожил Макарыч и начал разливать коньяк по стаканам. – Ну что, братия, причастимся?

Священник поперхнулся и, поймав извиняющийся взгляд Андрея Макаровича, прощающе махнул рукой:

– Говоришь вам, говоришь, а все без толку… Так и норовите богохульство какое вставить!

* * *

Когда женщины освободили сауну, мужички достали из бара уже третью бутылку и изрядно так «посидели». И только теперь, оставив женщинам доразбираться с тем, что осталось на столе, побрели в русскую секцию.

Саньку развезло, и он все приставал к Сереже с разговорами «за жизнь» и, уже просидев на полке минут двадцать и отчаянно зевая, спросил:

– Слышь, братан, а с чего это ты в меня стрелял? Неужели простить не мог, что я тебя с поличным взял?

Мужики оторопели: здесь, кроме отца Василия, никто и понятия не имел об этой истории.

– Не понял, – еще сильнее побагровел и так уже красный от выпитого и температуры Пасюк. – Так это что, он тебя на тот свет чуть не отправил?!. А?.. Ну-ка, колитесь до конца!