Битва на дне - Сергей Зверев

– Совсем интересно, – продолжала Берестецкая, внимательно глядя на телеэкран. – Его чуть ли не сумасшедшим объявляют. Да, именно так. И, по словам диктора, от этого Павлова открещивается даже командование российского Северного флота. Что-то мне не верится. Не бросают русские своих так вот, запросто. Кажется, все.

Действительно, на этом экстренный выпуск новостей закончился. По экрану вновь запрыгали под разухабистую музыку мультяшные то ли белочки, то ли зайчики, то ли вообще черт знает кто.

Сергея била крупная дрожь. Он был в шоке: это какой же сволочи удалось на него такого понавешать?! Да как грамотно-то, поди, разберись, где здесь правда, где ложь.

– Валя, – сказал он дрогнувшим голосом, опасаясь, что она сопоставит кое-что и догадается, что речь шла о нем. И если поверит хоть в одну десятую этого параноидального бреда, то ведь может испугаться, сдать его властям! А в его теперешнем положении, да после такой могучей «рекламы», это – прямой конец, не ходи гадать! – Валентина, это не я. Это не про меня. Это…

– Да подожди ты, – ласково прервала его Берестецкая, погладив по взмокшему лбу. – Что ты вскинулся? Я не хочу знать, кто ты такой на самом деле. Мне это не важно. Достаточно того, что ты – русский, тебя ранили, тебе плохо. Пойми, я тебе верю безо всяких расспросов. Дошло, глупенький?

«Как еще дошло-то, – с облегчением подумал Полундра. – Все ты поняла. Но в ложь эту мерзкую не поверила и не испугалась. Эх, Валюша, до чего же ты женщина замечательная! Идиот клинический был этот, как там его, фамилию даже в мыслях не произнесешь… Словом, муж твой норвежский. Таких, как ты, на руках носить надо. Странно, внешне ничего общего, а ведь чем-то она мне Наташку напоминает. Э, стоп, старший лейтенант! Отставить лирику. Так ведь и впрямь без руки останусь. В лучшем случае. А в худшем… Ладно, замнем для ясности. Надо же, как они меня, сволочи… Но самому сейчас не справиться, сил нет, просто вырублюсь и все. Значит? Ведь ей придется, больше некому. А сможет? От такого крепкие мужики, бывает, в обморок валятся».

– Мне негде найти хирурга, – сказала Берестецкая, словно услышав его внутренний монолог, – да еще такого, чтобы потом молчал. А делать что-то надо. Что? Я могу чем-нибудь помочь тебе?

– Можешь, – слабо улыбнулся Павлов. – Взялась спасать, теперь не жалуйся. Если не достать эту гадость, то мне каюк. Придется тебе, Валюша, меня оперировать. Самогон, я так понял, у тебя есть? Уже хорошо, погуляем… Это у нас вместо наркоза будет, и когда закончишь, перед тем как бинтовать, выльешь стакан на операционное поле.

Полундра не ошибся в Берестецкой. Глаза у Валентины, конечно, расширились, но слушала она его спокойно, без всяких признаков истерики.

– Руки тоже самогоном протри перед тем, как начинать, – деловито продолжал Полундра, донельзя обрадованный реакцией своего будущего хирурга. – Нож острый есть? А, что я чушь несу, у меня на поясе десантно-штурмовой, он – как бритва. Ты его прокали на огне как следует. Теперь смотри внимательно: надрежешь здесь, здесь и вот тут. Потом просто сильно дернешь, только по-настоящему сильно. Не бойся сделать мне больно, я, скорее всего, уже буду в отключке. Если сделаешь все правильно, то серьезного кровотечения не будет. Но бинтуй крепко. О! Так у тебя даже индпакет имеется! Нет, ну повезло мне с тобой, Валентина… И еще мне нужна деревяшка какая-нибудь. Скажем, ложка деревянная. Зачем? А я ее зубами крепко зажму, это тоже вроде наркоза. Ну, что, начнем?

– Постой, – прервала его Берестецкая. – Ты после операции будешь некоторое время спать, так? Я тебя запру, а сама уйду к нам на базу. Там как раз пойдет второе заседание международной комиссии. Да, по катеру и по спутнику тоже. Думаю, что буду там не лишней, смогу помочь. Да не волнуйся ты, я не дура, про тебя ни слова не скажу. Как очнешься – просто жди меня. Еда – в холодильнике. Главное – никому не открывай. Это мой дом, и хотела бы я посмотреть, кто посмеет взломать дверь. Автомат? Под кроватью твой автомат, но постарайся без автомата обойтись.

Через десять минут все было готово к операции. Полундра поднял здоровой рукой полный стакан семидесятиградусного самогона:

– Первую – за наше знакомство, – и выпил, как воду, – эх, хорошо пошла!

Валентина, сосредоточенная и бледная, даже не улыбнувшись, протянула ему второй стакан.

– Вторую, по флотской традиции, за прекрасных дам, – Павлов нашел силы, чтобы тепло улыбнуться ей. – Теперь давай ложку на закуску и режь скорее!

Берестецкая решительно сделала первый надрез, затем второй, третий… Сергей лишь сжимал зубы так, что от ложки летела щепа. Но когда Валентина дернула засевший в ране гарпун, сознание оставило Полундру.

У нее оказались крепкие нервы, хотя к концу операции Валентину заметно пошатывало. Но она все сделала так, как нужно, и кровотечение, действительно, оказалось небольшим. Залив рану самогоном и туго перебинтовав ее стерильным бинтом индпакета, Берестецкая укрыла Полундру одеялом и села рядом с ним. Надо посмотреть, как у него с дыханием.

Дышал Полундра хрипло, но ровно. У него начался бред. Тихо, еле слышно, он шептал: «Наташа… Андрейка».

«Зовет жену и сына, – поняла Берестецкая. – Оттуда зовет. Что же меня-то никто так не любит?»

Она поправила одеяло, переоделась и через несколько минут уже захлопнула за собой дверь домика, в котором остался лежать Павлов. Теперь она спешила на экологическую базу «Гринписа». Главные события должны будут развернуться там!

А Полундра плавал в мучительном полубреду. Он снова и снова вместе с Натальей и Андрейкой ловил толстую рыжую кошку. Только теперь кошка росла, становилась все больше и больше, пока не превратилась в американскую подводную лодку. Теперь уже гротескная субмарина гонялась за Полундрой прямо по суше, прыгая и шипя по-кошачьи. На спине у кошки-субмарины сидел Роберт Хардер. Она уже один раз догнала Сергея и вцепилась ему в плечо. Если догонит еще раз, то ему несдобровать! Но где же «Нерпа»? Почему не идет к нему на помощь? И тут «Нерпа» появилась. Она, словно настоящий самолет, неслась низко над землей, на бреющем полете. Испуганная кошка-субмарина повернула, хотела трусливо убежать. Не тут-то было! Полундра, легко вскочив на свою верную «Нерпу», погнался за исчадием ада, которое посмело уволочь у его сына пластмассовую саблю. Сейчас мы тебе покажем! Залп, еще торпедный залп! Жалобно мяукая, кошка, снова ставшая маленькой и совсем нестрашной, просила пощады. Андрейка подошел к вороватому животному и торжествуя достал из кошкиных зубов свое оружие. А затем вдруг почесал ее за ухом. Кошка радостно замурлыкала.

Сергей тяжело вздохнул и провалился в полное забытье. Два стакана самогона Валюшиной выработки, да на голодный желудок… Не шутка, знаете ли!